Шепот
Шрифт:
А лес был тих, словно и не было ничего. Где я? Что с другими?
— Где ранен? — шепотом спросила соратника, на большее мои связки оказались не способны.
— Бок прострелили, — посетовал он, — сейчас немного полежу и пойдём. Вот ты горазда драться.
— Ничего не помню, — просипела я, напрягая память, та мне услужливо показала кукиш и отказала сотрудничать.
Парень хмыкнул, а я попыталась оглядеться. Спину что-то оттягивало. Сунув назад руки я ощутила холод металла, а ощупав, поняла, что это пулемёты, и не один, а штуки три. Отлично! То есть я была не в себе, а оружие то прихватывала. Видимо удивление
— Ты ещё меня протащила, достаточно далеко.
— В смысле?
— В самом что ни наесть прямом. Когда ты осталась без оружия, — я с сомнением посмотрела на него, — ты всё в рукопашную шла, — пожал плечами парень, — так вот оставшись без ножа, ты перегрызла глотку врагу, в прямом смысле, — уточнил он, — и обнаружила меня. Взвалила на спину и попёрла. Потом мы, правда, сговорились, что легче будет, если я сам пойду. Но окружающее ты воспринимала с трудом, особенно разговоры тебе не давались.
Я осоловело стояла несколько секунд, а потом принялась судорожно отплёвываться. Я! Перегрызла глотку! Как бешеная собака! Меня затрясло, а в глазах потемнело.
Когда мир снова обрёл чёткость перед моим взором, утро вступило в свои права, а мой боевой товарищ, раньше лежавший, как-то изловчился встать на четвереньки, и слабыми шлепками по щекам пытался привести меня в себя.
— Надо идти.
— Угу, — постанывая, скрежеща зубами я поднялась, помогла встать ему и мы, шатаясь, на непослушных ногах, поплелись в ту сторону, которую указал парень. По его словам, цель Тэкео была там. Я не спорила, потому что с едва ориентировалась.
Только через пару часов, уставшие вусмерть, мы нашли свой караван. Люди шли, впрягшись в телеги, потому что лошадей у нас не было, раньше же были машины. А после их потери, нам не удавалось обзавестись тягловой силой. Уложив брата по оружию, в одну из телег я пошла рядом. Помогать не могла, и так сама ели ноги переставляла. Мне сказали, что медики впереди. Но сил иди быстрее тоже не было. Остановились только к вечеру. Как и планировали, обогнув засаду по большому кругу.
А она была. Тэкео отправил по задуманному маршруту, пару человек. Вернулся только один, сообщив, что Общество туда от души нагнало народу. А когда они поняли, что мы их обманули, попытались перегнать солдат. Да не очень у них это получилось. Изначальная оборона сразу сдала позиции. А наш «хвост» весьма рьяно отстреливался. Да и солдаты Общества, просидевшие ночь в засаде, были не так сильны как вначале мероприятия.
глава 19-20
19
От воспоминаний меня отвлёк стон Ли. Он проснулся и пытался пристроить руку, чтобы идти дальше. Лекарств не было, слабость и боль сделала, некогда тёмно-шоколадную кожу друга, серо землистой. Я подняла его с земли и прислонила к дереву. Надо помочь ребятам. Собрав нехитрый полог, мы двинулись дальше.
Дорога предстояла не лёгкая. Я закинула здоровую руку Ли себе на плечи и сейчас шла, пригибаясь под тяжестью его тела, всё же то, что он был дюжим молодцем сейчас служило нам плохую службу.
Не передать словами, как я радовалась, когда мы наконец, без приключений, через двое суток добрались до нашего пристанища. Сдав Ли медсёстрам я просто рухнула в палатку, забываясь нервным сном. Разбудила меня Мари, показав, что пора есть. На непослушных ногах я побрела к котлам, когда что-то
Усевшись на него, я смежила веки, раскрыв глаза только когда почувствовала знакомое, обжигающее тепло на своих плечах. Как же давно мне не доводилось видеться с Германом. Я, наверное, бесконечно заглядывала в любимые очи ощущая активные толчки внутри живота. Дочурка тоже его чувствовала и трепыхалась словно маленькая бабочка в сачке. Любимый лишь улыбался и гладил меня. Я же, вне обыкновения, молчала. Говорить сил не было. Мы долго сидели в тишине отогреваясь в горячих объятьях. Я не могла и не хотела рассказывать, ни о своей истерике, ни о ранении Ли, ни о сложном путешествии. Мой безмолвный любимый не пытался разговорить меня.
Вдруг я почувствовала, как сердце замерло и побежало с утроенной силой, заставляя меня заговорить. Но ни о том, что кипело и плавилось внутри, заставляя корёжась, выгибаться, выворачиваться на изнанку, а о будущем, о том, что надо делать, о том, как бороться с Обществом. Герман слушал, но в его взгляде что-то изменилось, будто бы он почувствовал, что я заперла небольшой кусочек души в себе, лишая его доступа, как мужа, так и своего собственного, повесив на запертую дверь лозунг «я должна быть сильной». Я рассуждала много, утряхивая в голове мысли о возможном объединении, о том куда надо идти и что надо делать. Во-первых, надо было достать оружие, во-вторых, автомобили, в-третьих, укрепленное жильё, желательно со своей фабрикой, на худой конец хорошей фермой, зима на носу, мы сами не сможем ничего вырастить, времени нет.
В мозгу разгоралась жажда действия, под конец своего монолога я скользнула губами, по губам Германа, о настоящем поцелуе оставалось мечтать, и решительно ушла. Путь мой лежал не в столовую, а к Тэкео. Я так вдохновилась придуманным, что не заметила притаившуюся за деревом Кару. Подруга стояла совсем рядом, подрагивая словно от холода, но я ничего не видела и не слышала.
Я не притормаживая залетела в палатку предводителя повстанцев. Он лишь окинул меня скептическим взглядом и снова уставился на карту, которую изучал.
— Почему ты не выслал людей навстречу?
— Они были нужны мне здесь, — не отвлекаясь произнёс он.
— Зачем это, позволь узнать?
— Считаешь я должен перед тобой отчитываться? — попробовал от меня отделаться Тэкео
— Считаю.
— Ну что ж, изволь. Я не ожидал, что вы так задержите и за пол дня до прихода первой группы отправил следующую в другом направлении.
— А если б мы нашли деревню?
— Нашли?
— Нет, — кисло ответила я, — Тэкео одно из Обществ, пыталось предложить нам сотрудничество.
Вот когда он наконец поднял голову, его глаза пыли злобой:
— И что же ты предлагаешь, пойти в убийцы к тому Обществу? За миску холодной кашки? — он произносил слова тихо, почти шепотом, но от той ненависти которая звучала в его голосе, по моей спине с топотом пронеслись мурашки.
— Мы могли бы заключить перемирие, найти место для жизни…
— Не будет перемирия, будет Лагерь, большой и удобный, как только ты согласишься сотрудничать.
— Да, о чем ты говоришь? У них не хватает сил, для борьбы с другим Обществом, им за счастье если мы не будем убивать их солдат, которые у них на перечёт, — стукнула я по столу.