Шепот

Сорока Света

Кем я его считала? Наверное, призраком, душой умершего любимого, который даже из царства Аида стремился ко мне, хоть ненадолго, но ко мне. Но что-то внутри подсказывало мне, что никому нельзя говорить об этом, не поймут, и, наверное, мне казалось, узнай кто, всё разрушится и он никогда не придёт. И не будет больше кольца теплых рук, от которых всё тело покалывает мелкими иголочками, не будет его запаха, который окутывал меня, словно защищая от всего мира.

Но то, что он ко мне приходил, не затмило мои сны, а наоборот усилило, они стали ярче. И насколько умиротворяли меня встречи с любимым, настолько же мощно давили, заставляя болеть душу втрое сильнее, ночные кошмары.

Но это не значит, что я не ходила в походы или бросила тренироваться,

ничуть, скорее даже наоборот, та боль, что теперь навечно поселилась в моём сердце, заставляла с маниакальной упорностью увеличивать нагрузку.

А потом меня удивил Ли. Я уже поправилась и собиралась на очередную вылазку. Накануне Риши рассказал, о том, что повстанцы раздобыли почти всё возможное на старой стоянке и уже точно надо уходить, потому что кольцо вокруг нас начало сжиматься. Общество подогнало резервы, и они были готовы к бою. Они-то да, а вот мы не очень. Но хочешь — не хочешь надо. Моей группе предстояло сделать последнюю выход на старую стоянку, тогда как три другие команды будут прорывать оборону, выстроенную Обществом. Следующей волной пойдут все, кто может держать оружие, а за ними… в общем, за ними в основном были старики, дети и раненые. Только вперёд ни шагу назад. Я слушала, сжимая зубы, чтобы они не отбивали нервную дрожь. Боялась ли я? Конечно, боялась, но не за себя, за других боялась, за ребят из своей группы, с которыми сдружилась. Они не раз у меня бывали, пока я болела, если не были на вылазке или в дозоре. Тревожилась за тех, кто не мог себя защитить, за всех сердце обрывалось.

Атака была намечена на вечер, и мы с Ли уговорились потренироваться утром, после тренировки у меня будет возможность попробовать поспать, и, следовательно набраться сил, но если б я не устала, я б не уснула, а стало быть, к вечеру бы была разбитая. Вот такая хитрая тактика.

Ли меня уже порядочно побросал, заставив мою рубашку всю покрыться пятнами пота. Я стояла, уперев ладони в колени и тяжело дышала, Ли же даже не запыхавшись, стоял и точил нож, давая мне передышку:

— Кара выращенная, говоришь? — неожиданно произнес он своим бархатным голосом.

Его слова заставили меня вскинуть голову, у меня был такой шок от того, что он сказал, что я даже себя контролировать перестала. Мои глаза, наверное, были словно блюдца, а рот открывался и закрывался. Минут пять мне потребовалось, чтобы совладать с собой:

— Странная идея, — вот когда мне помогло, что связками в полной мере я не управляла ещё, в моём сипении трудно было распознать подрагивание. Ли только фыркнул. Я поняла, не смогу я его переубедить. Он был уверен в своей правоте и мысли мои заметались, подыскивая выход.

— Тебе страшно Ася? — он так взглянул на меня, словно видел на сквозь.

— Конечно, страшно. Я же живой человек, — пробормотала я.

— Хороший у тебя страх, — по-доброму улыбнулся он.

— В смысле? — его поведение выбивало меня из колеи, и разрушало, вроде бы найденное, решение.

— У тебя страх правильный. Вот смотри, я тебе сообщаю, что твоя подруга вне закона, а ты стоишь и размышляешь не о том, что я её раскрою и ТЕБЯ выгонят. Ты прикидываешь, как бы меня половчее удавить, да так, чтоб никто не понял, что это сделала Ася Рокотова, а главное за что. Но ты не опасаешься меня, как физической силы. Ты переживаешь за подругу, как бы её кто не обидел. Себя тебе не жаль, и за свою шкуру ты не особо печёшься. С таким товарищем хорошо воевать, он не себя жалеет, а других, такой если увидят, что меня душат, не будет прикидывать, а не опасно ли ему меня спасать, он просто мне поможет, чтобы я продолжал коптить небо.

— А за кого боишься ты?

— Я? За тебя боюсь, за тех, кто не может себя защитить…не надо приглядываться, как бы получше к моей шее подобраться, — ухмыльнулся он, — не было этого нашего разговора и не буду я ни с кем на подобные темы разговаривать. Был анализ и он показал всё, что надо знать этому чурбану, Тэкео. Отдышалась? — Я кивнула, — продолжим.

Об этом разговоре я решила не распространятся

Каре. Зачем её нервировать? Она и так ахала и охала от того, что я беспрестанно тренировалась или возилась с оружием. Надо заметить, что среди солдат повстанческих отрядов девушки были не редкость, но они были или мужиковатыми, как Айрис и тогда да, без оружия даже не спали, но таких было мало или были совершенно обычные женщины, ходившие на патрулирование как на работу. Я видимо относилась к первым, но сказать, что это было мое страстное желание, я не могла. Просто стоило мне посидеть без дела, как я начинала думать о супруге, а до добра такие мысли не доводили, даже в свете последних событий. Вспоминая его я погружалась в вязкую трясину уныния, когда не хочется ничего делать, чёрт, даже дышать не хочется. Когда я ходила с ребятами, впоследствии, я очень быстро перестала призывать смерть, потому что жизнь меняет всё, изменила она и мои взгляды, хотела я этого или нет, она подарила мне желание жить.

8

За своими думами я не заметила, как мы дошли до другой границы. Нет, не надо полагать, что я шла, раззявив рот и витая в облаках. Просто многое уже стало на уровне рефлексов, я, не задумываясь, отмечала движение веток и напоминала себе, что там идёт солдат Общества. С дерева взлетала потревоженная птица, и я думала, что враг, там, за границей знает, что тут идут люди, а ещё я следила за каждым движением сопровождающего нас, видимого конвоя.

В какой-то момент командир отряда Общества остановился:

— Дальше вы свободны, передвигаться, как вам угодно, — криво усмехнулся он.

Купер, ничего не ответив вынул нож и на уровне своих глаз вырезал в коре дерева большой квадрат:

— Встречаемся у этого дерева, — сказал он, послав капитану ответную ухмылку.

— Когда?

— Так это уж, когда повезёт, — улыбка товарища стала ещё шире, — пусть ваши командиры пишут письмо, да вам присылают, а ты и так постоянно околачиваешься у границы, вот и нас не грех подождать.

— Удачи, — скривился командир, судя по его лицу, желал он нам не удачи, а скорейшей смерти и он проглотил много ругательных слов, стоя кислый и сморщенный, словно стухший лимон. А мы двинулись дальше, понимая, что следующая встреча с людьми не несёт такого милого общения.

Но сегодня удача решила поулыбаться нам. До вечера мы шли по лесу, ни встретив ни единого человека. Но ночью охрана сна товарищей была усиленной и мне пришлось отказаться от упражнений с Ли, что неминуемо отрицательно сказалось на моём отдыхе, попросту говоря, я с трудом уснула не смотря на сильный дождь, который кинулся терзать лес, только мы поставили пару палаток.

Сегодня против обыкновения мне снилась Кара. Но сказать, что этот сон был радужным, я не могла. Мне снилось, что подруга попала в плен к Обществу и её отправили в Лагерь. Проснулась я, крича, обливаясь потом ужаса и больше не смогла уснуть. Похоже, и у моих друзей нервы были на взводе. Я не понимала почему с этой стороны не было солдат. За последние полгода все перешли на военное положение. Нам же мешало то, что мы не знали, на сколько частей сейчас расколото Общество.

В связи с общей бессонницей отправились мы затемно и уже к вечеру наткнулись на небольшую деревушку. Домов в ней было не больше десяти, что удивляло, сейчас мы находились на плодородных землях и тут деревни были натыканы, словно грибы в грибнице. Некоторые стояли в окружении лесов, вокруг других простирались огромные поля. Это мне рассказал Фрол, который был из этих мест, и пару лет назад многое здесь изъездил — исходил.

Окна лучились тёплым, желтым светом, а мы стоял на опушке, и размышляли, как лучше туда войти. Нет, не первый раз мы заходили в поселения и города, склоняя на свою сторону жителей, но сейчас у нас была немного другая цель, мы искали дома на зиму. В связи с непрекращающимися атаками Общества, мы потеряли много палаток, печей и прочей утвари. Было решено, что защищаться удобнее, если мы хоть как-то огородимся от врага, а делать это в селе было логичнее всего.