Шесть букв
Шрифт:
Дивизадеро находилась в конце затяжного подьема на холм, громко называемый «горой Сион», Маунт Зайон. Собственно, других домов на короткой улице и не было: госпиталь состоял из нескольких разномастных корпусов и являлся тренировочной площадкой для будущих врачей из Департамента Медицины Университета Калифорния-Сан Фран. Именно поэтому сюда свозились и съезжались все страждущие, не имеющие достаточных средств или страховки на лечение в более солидных госпиталях. Когда-то сюда ходил трамвай; рельсы еще не успели уйти под землю, и заржаветь им не давали нетерпеливые покрышки машин.
Сато
Молодой доктор сидел прямо на газоне под магнолией и курил, хмуро разглядывая афишную тумбу, на которой вовсю веселились разноцветные огни ЖК-рекламы: «Препарат Вистарекс – лучшее средство от бессонницы, гарантирующее минимальные побочные эффекты в интимной сфере!».
Сато врача не знал. Тот вопросительно поднял глаза.
– Мне бы приятеля проведать. Пиньо… Он сегодня ночью поступил. – Сато натянуто улыбнулся.
Доктор недоверчиво повел головой:
– Прия-я-ятель… Его так отделали – я все утро возился, пока починил. Где ж ты был, приятель?
Сато промолчал, стараясь не спугнуть везение. Комплекс вины перед Пиньо грыз его неимоверно.
Врач устало махнул рукой:
– Зайдешь вовнутрь, потом направо, за угол. Палата 2В. Он, по идее, от наркоза должен уже отойти, вот только разговаривать ему пока нельзя – кадык изувечен…
Вестибюль госпиталя встретил его терпким запахом дезинфекции и свежим до мурашек кондиционированным воздухом. Майкл направился к стойке, у которой стайка медперсонала горячо обуждала что-то, не обращая на него внимания. Девицы-медсестры были все как одна пухляшки, а триумвират врачей по случаю жары щеголял в коротких, с завязками на спине, бумазейных халатах без брюк. Из-под халатов виднелись ноги разнокалиберной степени волосатости.
Разговаривали все они шепотом. Сато терпеливо ждал. До него доносились обрывки фраз: «Я тебе говорю: эта фигня тебя с ума сведет!.. Они еще наливают в перерывах какую-то удивительно пахучую вещь, но она так растормаживает – нечего делать… Оттягиваешься на полную. Потом, после полуночи, такой бордельеро начинается… Святых выноси!»
Поняв, что персоналу на него наплевать, Сато направился к палате Пиньо.
Проходя по пути через небольшой холл, он подошел к вендинг-автомату в поисках чего-нибудь, что могло бы сойти за презент для Пиньо. Автомат был напичкан пакетиками со снедью, но ничего толкового там не было. И потом, насколько он успел узнать сторожа, бутылка тэкилы пришлась бы тому по душе побольше, чем всякие конфетки-плюшки.
Обычная больничная палата.
Три койки, отгороженные ширмами-занавесками в мелкий неопределенный рисунок. Последняя, у окна, пустовала. На той, что у двери, лежал хлипкого вида мужик с наголо обритой головой, которого медсестра обтирала влажной губкой. Пиньо лежал на центральной койке. Глаза его были прикрыты, но подошедший
Пиньо открыл глаза. Он, безусловно, признал детектива, но эмоций не выказал, а может, наркоз еще не отпустил до конца… да и за что ему быть в обиде на Сато? Губы Пиньо шевельнулись, но и только – говорить он не мог. Медсестра, прервавшись на минуту, сказала Сато:
– Доктор Гленн в курсе? А вы кто ему – знакомый или родственник? Впрочем, неважно. Мы через час начинаем забастовку медсестер. Так что мне все равно… Вот что, однако. Вы недолго ему докучайте – доктор Гленн пока что запретил ему разговаривать. Там, на столике, лежит болкнот с карандашом, если надо – общайтесь письменно. И побыстрее, пять минут максимум.
Майкл кивнул. Подвинув посетительский стул ближе к изголовью кровати, он начал:
– Эй, Пиньо, как самочувствие?
Ненатуральность собственного голоса заставила Сато откашляться. После вынужденной паузы он продолжил:
– Док сказал – ты будешь в порядке. Не думай, что я вчера тебя подставил. Сам не ожидал такой прыти от той сволочи… Мне очень, – он сделал акцент на последнем слове – нужно поговорить с тобой о той даме… девчонке… сеньорите… ну, в общем, той, что тоже искала могилу Снукера. – Сато не стал говорить ему о происшествии в склепе. Ни к чему. Пока…
Пиньо попытался ухватить карандаш слабой рукой, но это было равносильно тому, как неопытный едок пытается пользоваться китайскими палочками. Карандаш легко выскользнул из его коротких сосисок-пальцев. Он извинительно улыбнулся. Сато вздохнул. Говорить нельзя, а писать не может. Он предложил Пиньо более расхожий вариант:
– Давай так – я буду задавать вопросы, на которые ты будешь отвечать односложно, понимаешь? Моргнешь один раз – да, два раза – нет, три раза – не знаю. Попробуем?
Ресницы сомкнулись один раз.
– Молодец. Поехали.
Сато выпрямился на стуле. Такая «забавлялка» была стандартом в Академии. Он не сомневался, что сможет запросто прощупать сторожа.
– Ты встречал ту девушку раньше?
«Нет»
– Она тебе представилась?
«Нет»
– Она приехала одна?
«Да»
– Машиной?
«Нет»
– Значит, автобусом?
«Да»
– Ты уверен? Ты видел, как она выходила из автобуса?
«Да»
Сато обрадовался. По минимуму, есть еще ниточка, водитель автобуса. К кладбищу ходил только один маршрут, плюс к этому, остановка была конечной.
– Она спрашивала тебя о той же могиле, что и я?
«Да»
– Заплатила ли она за информацию?
Пауза. Потом нерешительное «да».
«Чего ему вилять?» – подумал Майкл. – «Ведь не целовала же она и его тоже?!»
– Ты помогал ей откапывать гроб?
«Да»
– Она вскрывала его в твоем присутствии?
«Нет»
М-да. Не дура.
– Она отпустила тебя сразу же, как только вы достали гроб из могилы?
«Да»
Тупик. Надо возвращаться ближе к началу.
– Звонила ли она кому-нибудь, когда нашла учетную карточку?