Шейх
Шрифт:
Едва ступив на палубу «Грабителя», он сразу бросился в капитанскую каюту. Зара с волнением наблюдала за тем, как лекарь осматривал рану.
— Кто лечил его? — наконец спросил Бен-Израэль.
— Я, — смущенно ответила Зара. — Но у меня нет никакого опыта в подобных делах. Мне, правда, удалось промыть и зашить рану, однако, не имея лекарств, я и не могла помочь по-другому.
— Ты все сделала правильно, госпожа, — кивнул Бен-Израэль. — Беда лишь в том, что в рану попала инфекция, и началось воспаление: ее придется открыть и снова очистить — все нужные лекарства
— Я останусь, — твердо заявила Зара.
Однако Бен-Израэль оказался прав: долго она не выдержала. К горлу подкатила тошнота — сказалась беременность, да и долгие бессонные ночи рядом с мечущимся в бреду Джамалом тоже не прошли даром. Едва каюта наполнилась запахом разлагающейся плоти, а из вскрытой раны брызнул гной, Зара закрыла рот ладонью, мучительно борясь со рвотой.
Бен-Израэль снова предложил ей выйти, но сама она уже не могла этого сделать — начала кружиться голова, и помогавший вместе с ней пекарю Хамет вынес ее на руках на палубу. Свежий воздух быстро сделал свое дело, и она уже самостоятельно отправилась в другую каюту, чтобы немного отдохнуть.
— Не волнуйся, госпожа, — напутствовал ее Хамет, — Джамал в хороших руках. Ученый доктор ни за что не даст ему умереть. Тебе пора подумать и о себе. Иди, а я пришлю Зейнаб.
Через минуту в каюту вбежала запыхавшаяся служанка.
— Ох, госпожа, мы все страшно волнуемся за шейха Джамала! — затараторила она. — Надо же было случиться такому несчастью! Но теперь все, похоже, будет хорошо. Капитан Брахим говорит, что мы отплываем со следующим приливом.
— Тебе не страшно уезжать в Англию? — спросила Зара.
— В Марокко у меня никого нет, — пожала плечами Зейнаб, — а если султан доберется до меня, то меня ждет смерть. Что же мне остается? Я хочу служить тебе, а раз ты плывешь в Англию, то и я отравлюсь туда же.
Зара вздохнула. Что толку рассказывать этой девочке о своих тревогах и опасениях?
Зейнаб сочувственно взглянула на нее:
— Ты выглядишь очень усталой, госпожа. Тебе просто необходимо хорошенько выспаться. Ты, часом, не больна?
— Нет, Зейнаб, но скоро я подарю Джамалу ребенка. Ты права, нам надо отдохнуть… и мне, и малышу. Последние дни были очень трудными.
С этими словами она закрыла глаза и через мгновение уже спала. Зейнаб на цыпочках покинула каюту, чтобы поделиться с остальными радостной вестью.
— Что ты сказала? — не поверила своим ушам Саха, когда Зейнаб пересказала ей и Нафисе слова Зары.
— Она беременна, — повторила юная рабыня. — Это такое счастье и для нее, и для Джамала! Они ведь так любят друг друга.
— Эта худосочная дикарка недостойна такого мужчины, как Джамал, — сгорая от зависти, прошипела Саха. — Но ничего, рано или поздно она ему надоест, и, когда это случится, я уж постараюсь оказаться рядом и утешить его!
— Теперь ты принадлежишь Гаруну, и я бы не советовала тебе забывать об этом, — холодно заметила Нафиса. — Раз Джамал прогнал тебя, то никогда уже не позовет, не такой он человек.
— Наш господин
— Тебе лучше успокоиться, Саха, иначе ты снова накличешь на себя беду, — вздохнула Нафиса. — Пойми, тебе совершенно не на что рассчитывать. Капитан Брахим сказал мне, что Джамал и Зара поженились пять дней назад здесь, на борту «Грабителя». В Англии у мужчины может быть только одна жена, и гаремов они не содержат.
— Джамал женился на этой берберской потаскушке? — взвыла Саха, чувствуя, что готова задушить Зару голыми руками. — Поверить не могу, что он сделал такую глупость… Хотя, может, это и к лучшему. Говоришь, она беременна? Отлично! Скоро ее так раздует, что на нее смотреть-то будет противно, не то что ложиться с ней в постель. И вот тогда шейх снова начнет меня замечать, а Гарун не посмеет встать у него на пути.
Тут даже кроткая миролюбивая Зейнаб не выдержала. Сжав кулачки, она двинулась на бывшую наложницу шейха с такой ненавистью в глазах, что та невольно попятилась.
— Ты злая, низкая, подлая дрянь! — срывающимся голоском крикнула Зейнаб. — Да как ты смеешь строить какие-то козни против тех, кто добрее и лучше тебя? Запомни, если с Зарой или ее ребенком что-нибудь случится, однажды утром ты не проснешься. Это обещаю тебя я, Зейнаб!
— Ого! — одобрительно усмехнулась Нафиса. — Похоже, Саха, ты напоролась на достойного противника.
— Да брось ты, — с деланным безразличием бросила та, — она всего лишь глупое, наивное дитя.
— Я давно уже не дитя, — вызывающе улыбнулась Зейнаб, — и если подумать, неизвестно, кого предпочел бы шейх — тебя или меня. Но мне нравится Зара, и я никогда не причиню ей вреда. Что же до глупости и наивности, то во дворце султана даже такие, как ты, быстро умнели.
Смущенная столь страстной отповедью, Саха поспешила ретироваться.
Выздоровление Джамала шло просто с фантастической скоростью. Вскоре его лицо обрело нормальный цвет, сменив смертельную бледность, и шейх уже мог самостоятельно принимать пищу. Едва не приведшая к смерти инфекция была уст ранена. Раненый по-прежнему много спал, восстанавливая силы.
Плавание длилось уже несколько дней, когда Зара вошла в каюту Джамала, чтобы в очередной раз поправить ему постель и узнать, как он себя чувствует. Шейх очень осунулся и похудел, но она с радостью видела, что в его черных глазах снова вспыхивают столь хорошо знакомые ей искорки. Он улыбнулся ей и похлопал рукой по постели рядом с собой, приглашая присесть.
— Тебе лучше? — обрадовалась Зара.
— Да, дорогая, благодаря тебе.
— Бен-Израэлю, — поправила его она, — ведь это он спас тебе жизнь.
— Моя жизнь была спасена задолго до его прибытия на борт, — задумчиво сказал шейх. — Знаешь, любимая, я и сам до сих пор не могу понять, как тебе это удалось. Я стоял у самых врат смерти, когда ты позвала меня назад. Я не хотел возвращаться. Боль сводила меня с ума, страдания были невыносимы… Передо мною простиралось черное ничто, сулят мир и покой.