Шибуми
Шрифт:
…Один из парней-евреев лежит, ткнувшись головой в кровавое месиво. Рука его мертвой хваткой сжимает лямку рюкзака…
…Смятение семейства, только что бурно встречавшего своего родственника, не поддается описанию. Трое итальянцев упали и недвижно лежат на полу. Оставшиеся вопят, в отчаянье воздевая руки; какой-то мальчик-подросток вертится, как заведенный, вокруг своей оси, словно в поисках укрытия…
…Рыжеволосая девушка округлившимися от ужаса глазами глядит на безжизненное тело парня, который так галантно уступал ей свою очередь…
…Изображение гаснет, когда объектив
Луч проектора погас. В зале загорелся свет.
– Эт-то все! – победоносно заключил Старр. Он повернулся, ожидая вопросов.
– Что скажете, господа?
Даймонд продолжал сидеть неподвижно, глядя в белое поле экрана.
– Сколько? – каким-то бесцветным голосом осведомился он.
– Простите, сэр?
– Сколько человек убито в этой операции?
– Я понимаю, на что вы намекаете, сэр. Действительно, все получилось не так чисто, как мы ожидали. Мы договорились с итальяшками, что они будут держаться в стороне, но эти макаронники, как обычно, все перепутали. Мне самому пришлось нелегко. Я был вынужден взять “Беретту”. А идти с “Береттой” на дело, это все равно, что плевать против ветра, как сказал бы мой старик. Имея под рукой “Смит и Вес-сон”, я уложил бы япошек в два счета и уж конечно не задел бы эту бедную малышку, которая случайно оказалась на линии огня. Конечно, вначале нисеи<Нисеи – японцы американского происхождения> должны были, согласно инструкции, слегка промазать, так, чтобы дельце напоминало почерк организации “Черный Сентябрь”. Но взбалмошные итальянские копы изгадили всю малину, они начали суетиться и строчить направо и налево. Когда корова ссыт на камни, не стой рядом, иначе…
– Старр! – голос Даймонда прозвучал жестко. – Повторите мой вопрос.
– Вы спросили, сколько человек погибло, сэр. – В голосе Старра внезапно появились хрусткие, твердые ноты. Он внезапно сбросил с себя маску рубахи-парня, за которой обычно скрывался, стараясь убедить собеседника, что тот имеет дело с недалеким сельским простаком.
– В общей сложности убито девять человек. – Старр подобрался. Легкое, напускное добродушие исчезло из его тона, – Давайте считать. Во-первых, уничтожены эти два еврея. Во-вторых, на тот свет отправились двое япошек. Их непременно следовало убрать, что я и сделал. Потом несчастная девчушка нарвалась на пулю, пуля – дура, она не выбирает. Потом окочурился дед – не повезло бедняге! Ну и еще трое итальяшек сунулись под руку, когда второй еврей пробегал мимо них. И поделом. Нечего разевать рот…
– Девять? Девять человек убито ради того, чтобы уничтожить двоих?!
– Но, сэр, не забывайте, что мы выполняли спецзадание, и нам были даны инструкции представить дело очередной вылазкой членов организации “Черный Сентябрь”. А как вы знаете, эти парни – большие сумасброды. Вполне в их стиле – разбивать яйца кувалдой, не в обиду мистеру Хаману будь сказано. – Даймонд недоуменно оторвал глаза от папки с отчетом. Хаман? Он тут же вспомнил, что именно такую кличку<Хам (ham – англ.) – ветчина, окорок, то есть мясо свиньи, которое арабы, как все мусульмане, не должны брать в рот и которое они считают нечистым. В то же время хаммер (hammer – англ.) – значит молот, кувалда, т. е. прозвище Хаман имеет множество нелестных для его носителя значений> дали арабскому наблюдателю одаренные богатым воображением сотрудники ЦРУ.
– Я не обижаюсь, мистер Старр, – сказал, медленно подбирая слова, араб. – Мы здесь находимся, чтобы учиться у вас. Именно поэтому наши стажеры работают вместе с вашими людьми в Школе верховой езды, сотрудничая под видом культурного обмена. По правде говоря, я поражен и восхищен
Старр скромно пропустил этот комплимент мимо ушей.
– Все нормально, так и должно быть. Если вам надо разгрести дерьмо, поручите дело тому, кто увяз в нем по уши.
– Это тоже одно из изречений вашего старика? – поинтересовался мистер Даймонд, быстро скользя глазами по строчкам отчета, лежащего у него на коленях.
– Так точно, сэр. Он никогда не лез за словом в карман.
– Да он, можно сказать, философ! Просто кладезь народной мудрости!
– Сказать честно, его скорей уж можно назвать паршивым сукиным сыном, сэр. Но язык у него здорово был подвешен – что верно, то верно!
Даймонд чуть слышно вздохнул и снова углубился в чтение. За те месяцы, что прошли с момента, когда Компания поручила ему контролировать все действия ЦРУ, затрагивающие интересы нефтяных держав, он имел много возможностей убедиться, что, несмотря на отсутствие элементарных творческих способностей, люди вроде Старра вовсе не глупы. Более того, они проявляют незаурядную смекалку в делах механических, не требующих выдумки. Ни одной, даже самой незначительной грамматической ошибки, никаких стилистических погрешностей нельзя было найти в письменных отчетах Старра. Напротив, доклады его всегда дышат исключительно сухой логикой, не оставляющей простора воображению.
Собирая материал о Старре, Даймонд обнаружил, что в кругах молодых оперативников о нем ходят легенды, он представляется им героической фигурой – последним из могикан докомпьютерной эры, когда операции Компании провоцировали, по большей части, перестрелку через берлинскую стену, а не заключались в контроле конгрессменов путем сбора информации о неуплате ими налогов или об их извращенных сексуальных пристрастиях.
Т. Даррил Старр принадлежал к тому же типу людей, что и его скандально известный современник, вышедший некогда из большой игры Компании, чтобы писать невразумительные шпионские романы, мешая в них правду с ложью и все глубже увязая в политических интригах. Когда непроходимая тупость новоявленного писателя привела-таки к тому, что его взяли за жопу, он неожиданно для всех замолчал, в то время как его соратники дружным хором каялись и винились в своих грехах, публикуя покаянные статейки с немалой выгодой для себя. Отсидев приличный срок в федеральной тюрьме, этот мастодонт вдруг вновь попытался вернуть себе лицо и поставил на уши прессу и TV. Америка покатывалась со смеху, следя за потугами старого чучела, но Старр всегда восхищался этим запутавшимся простаком. Он ценил в нем простодушный, бойскаутский дух, отличавший всех ветеранов ЦРУ.
Даймонд поднял глаза от доклада:
– Здесь сказано, мистер… э-э… Хаман, что вы участвовали в этой операции в качестве наблюдателя.
– Совершенно верно, сэр. В качестве стажера-наблюдателя.
– В таком случае зачем вам понадобилось смотреть фильм?
– Видите ли, сэр… – смущенно замялся араб.
– Иначе мистеру Хаману нечего было бы доложить своим боссам о своих непосредственных впечатлениях, сэр, – объяснил Старр. – Он был с нами там, наверху, когда заварилась каша, но не прошло и десяти секунд, как его и след простыл. Человек, которого мы послали на поиски, в конце концов обнаружил его в дальней кабинке общественного сортира.
Араб невесело усмехнулся:
– Так оно и было. Естественные позывы человеческой плоти столь же несвоевременны, сколь и обстоятельны.
Помощник Даймонда, нахмурившись, заморгал. Обстоятельны? Что он имеет в виду? Может быть, этот малый хочет сказать “настоятельны”? Или “представительны”?
– Понятно, – коротко бросил Даймонд, возвращаясь к изучению отчета, изложенного на семидесяти пяти страницах.
Тишина давила на араба, ему стало не по себе от гнетущего молчания, и он осмелился нарушить его: