Схимник
Шрифт:
В заднем кармане брюк лежала бумажка. Это Таня записала меня на консультацию к астрологу. Хотела, чтобы я сходил к нему и все для себя выяснил. Я, понятное дело, ни в каких астрологов никогда не верил. Поэтому просто взял у Тани талончик, чтобы не обижать, сунул себе в карман и забыл. А тут смотрю – сегодняшнее число! Всего через пару часов назначена консультация.
Ну, думаю, коли уж так дело повернулось, надо сходить. Хоть посмеюсь напоследок. Освободил голову от веревки, оделся, побрился, почистил зубы и выдвинулся по указанному в талончике адресу.
Захожу. Мне говорят: «Подождите, пожалуйста. Ваш астролог еще занята». Думаю, ну – дудки! Пошли вы все куда подальше! И только хотел уже убраться ко всем чертям, как вдруг загорелась лампочка на пульте администратора.
– У вас тут прямо как в поликлинике! – говорю.
– А мы и есть – поликлиника, только астрологическая, – отвечает регистратор. – Освободился ваш астролог. Куда вы пошли?
– Ну ладно. Освободился так освободился. Берите меня, пока тепленький.
В дверном проеме показалась миловидная женщина лет сорока-сорока пяти, в очках:
– Кто ко мне на 16 часов? Вы? Пойдемте. Извините, что заставила вас ждать.
– Да ладно, – бурчу в ответ. – Я и сам опоздал…
– Не хотели приходить? Не верите? – затараторила она, пока мы шли по направлению к ее кабинету. – Это у всех так, когда в первый раз…
– А второго и не будет.
– Меня Лариса зовут, – она напряженно уставилась на меня поверх толстых стекол своих очков.
Мне стало неприятно:
– Что вы на меня так смотрите? Да, не верю я. И второй раз не приду. О чем вы мне сейчас расскажете? Что я проживу сто лет? Так я не проживу! Не хочу потому что.
– Глупости делать человеку .никто запретить не может.
Она и глазом не повела! Я даже смутился. – Хорошо, называйте мне дату и место своего рождения. А если знаете, то и время рождения хорошо бы сказать, – скомандовала Лариса, когда мы расположились в ее кабинете.
Я все назвал (точное время моего рождения бабушка Полина, пока была жива, повторяла чуть ли не каждый день). Астролог записала мои данные на бумажке и стала вводить их в компьютер. Ее пальцы застучали по клавишам, на экране высветилась какая-то схема из кругов, значков, точек и линий. Лариса уставилась в экран. Повисла неприятная пауза. Мне вдруг показалось, что меня раздели и выставили на обозрение публике.
Ну что? – спросил я, пытаясь скрыть свое смущение.
– Подождите, – отозвалась она. – Сейчас я пересчитаю.
Она заново набрала мои данные, внимательно глядя на бумажку. Компьютер выдал те же самые результаты. Не поднимая на меня глаз, она попросила перепроверить – правильно ли она записала данные моего рождения. Все было правильно. Она снова перебрала цифры на клавиатуре, и третий раз дисплей высветил всю ту же самую схему.
– Вы ведь не дурачите меня, правда? – спросила Лариса сдавленным голосом.
– А какой мне резон вас дурачить?. – удивился я.
– Ну, мало ли… – ее взгляд снова утонул в экране.
– Что,
– Вы, пожалуйста, послушайте внимательно, что я вам сейчас скажу, – Лариса решительно прервала мой сарказм. – Если вы не ошибаетесь… Короче, если… В общем..
– Говорите уже! – мои нервы были на пределе, я уже не мог держать себя в руках, все тело била мелкая дрожь.
– Я ничего не могу вам сказать! – закричала она в ответ.
– В каком смысле? – я опешил.
– У вас тут… Я не могу… Этого не может быть… Я должна показать вас одной женщине.
– Ну уж нет, извините меня покорно! Никому я больше показываться не буду! Я и к вам-то не хотел идти! Все, до свидания! – мне вдруг захотелось встать и бежать со всех ног.
Наверное, я боялся, что она увидела мою смерть. Нет, я ужаснулся от того, что она ее увидела. Я встал со своего места и двинулся к двери. Но не тут-то было! Она тоже подскочила, кинулась за мной следом, вцепилась в рукав и стала бормотать что-то невнятное:
– Вы не понимаете! Вы просто не понимаете! Вы не можете этого понять! Вы не должны уходить! У вас всего одни сутки! Понимаете вы, одни сутки! У нас у всех одни сутки!
– Сумасшедшая!
Я вырвался из ее рук и стремглав бросился к двери. Сбил по пути охранника и слегел по лестнице, словно по американской горке. Когда я оказался на улице, Лариса уже открыла окно, выходившее во внутренний двор, и кричала, буквально навзрыд:
– Пожалуйста, сделайте то, что вам скажут! Пожалуйста! Это очень важно! Сделайте все, о чем бы вас ни попросили! Пожалуйста!!!
Оказавшись на Лиговском, я перевел дыхание. В моей голове творилось что-то невообразимое. Все мои детские страхи, связанные со смертью, казалось, ожили теперь с невиданной силой. Ноги подкашивались, дыхание перехватило, возникло ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а голова лопнет, как переспелый арбуз.
У ближайшего ларька я купил себе бутылку пива и выпил тут же, залпом, до дна. Еще через пару-тройку метров я понял, что дальше идти не могу. Сел на корточки, облокотился о стену какого-то здания и тихо застонал. В глазах темнело, голова кружилась, к горлу подступила невыноси-мая тошнота. «Только, не закрывай глаза… Только не закрывай глаза…» – я бессмысленно повторял эти слова, словно какое-то магическое заклинание. Я прикладывал неимоверные усилия, чтобы поднять отяжелевшие, опустившиеся на глаза веки.
Вдруг сквозь небольшую щелочку собственных век я увидел двух буддийских монахов в ярко-оранжевых одеждах. Свет, исходивший от этих одежд, ослепил меня. Монахи просто проходили мимо. Я не успел разглядеть их лиц, только побритые наголо, смуглые головы.
Прямо передо мной что-то звякнуло. Всего в двух шагах лежали старые потертые четки. Я
попытался их поднять, дотянулся. Но словно бы какая-то сила держала меня у стены. Я попробовал еще раз и упал, распластавшись поперек тротуара.