Школа боя
Шрифт:
– Завтра, все завтра... – Командир чувствовал, что если он задержится здесь хоть на секунду, то просто сорвется и разнесет все.
Застегнув меховую куртку под горло и низко, по брови, натянув черную вязаную шапочку, командир вышел в ночь.
Адрес Лехи он знал на память. Как и адреса всех своих питомцев. Одна из составляющих безопасности всего дела... А дорога до дома Скобелина не заняла много времени...
– ...Че хотел?.. – Из квартиры на площадку вышел мужик. Высокий, мордастый, пьяный... Но в меру пьяный. Не
– Слышь, ты за что Леху избил? – тихо спросил командир.
– Че?! – вскинулся мужик. – Ты хто такой, тля?! Ты че, пришел сюда права качать?!
– Я спрашиваю... – сейчас старший шипел, как рассерженная змея. – Ты за что Леху избил?
– Мой сын! – подбоченился мужик. – Че хочу – то и делаю! Как хочу – так и воспитываю! Чтобы человеком стал! Поал, ты?!
– Слушай сюда... Во-первых, ты ему не отец. А во-вторых... Если ты еще когда-нибудь, хоть разочек, хоть пальцем!.. – Старший уже еле сдерживался. – То я...
– Да че ты сделаешь?! – растопырил покрытые узорами татуировок пальцы отчим Скобелина. – Ты хто? Нихто, во! И вааще, пшел на фуй отсюдова!
Бум! Звонкий щелчок... Старший больше не мог сдерживаться – он ударил. Ударил головой, лбом в переносицу противника. Как бы ни был здоров "воспитатель", но от этого отработанного, хорошо "поставленного" удара он тут же "поплыл"... Тем более что затылком крепенько приложился к находящейся за его спиной стене. Глаза его разъехались в стороны, он зашатался... Но не упал.
Старший удержал его в вертикальном положении, нанося короткие сильные удары снизу вверх. Левой, правой, опять левой... Печень, селезенка, снова печень... Солнечное сплетение... Челюсть...
Старший работал бесстрастно и деловито, подобно машине. Согнутые в локтях руки резко ходили вперед-назад в очень хорошем темпе, и сейчас командир был чем-то похож на старый, еще довоенный, локомотив. Такой же мощный и неуязвимый, готовый смести все, возникающее на его пути...
Судя по всему, в квартире было довольно много людей, но никто из них не поспешил на помощь гостеприимному хозяину. Негромкие хлопки ударов и жалобное похрюкивание обрабатываемого отчима не были слышны, растворялись в звуках, издаваемых магнитофоном...
Наконец-то старший счел возможным остановиться. Придержав норовившего сползти на пол "воспитателя" левой рукой, он правой несколько раз легонько хлопнул его по щекам. Дождавшись, пока в глазах появилось более или менее осмысленное выражение, тихо сказал:
– Если ты, мразь, еще раз... Леху... хоть пальцем... Я вернусь, понял? И тогда лучше сам вешайся, скотина!
В качестве завершающего воспитательный процесс штриха старший крепко приложил отчима своего воспитанника затылком к кирпичной
С удовлетворением оглядев дело рук своих, старший поправил шапочку и направился к лестнице, напоследок бросив вполголоса:
– С днем рождения, пидор...
Уже на первом этаже, открывая дверь подъезда, старший услышал истошный женский вопль:
– Убили! Ой, Мишку уби-или!..
Старший невольно усмехнулся. Зря они так... Никого не убили. Просто произвели некоторую коррекцию внешности и личности одного отвязного индивидуума... Надо полагать, этот урок пойдет ему на пользу...
Подняв воротник курточки, старший не спеша пошел в сторону дороги. И уже через несколько секунд бесследно растворился в метели.
5
– ...Здравствуйте...
Если это и была тетушка Бергмана, то годы никоим образом не отразились на ее внешности. Наоборот, судя по всему, она еще и помолодела, причем изрядно помолодела...
– Привет! – Открывшая дверь вертлявая полненькая блондинка лет двадцати окинула Василия откровенно оценивающим взглядом. Вроде бы уже в следующую минуту собиралась если уж не выйти за него замуж, то хотя бы упасть в его постель. И теперь соображала, а стоит ли игра свеч... Ну, не ждет ли ее разочарование... – Ты к кому?..
– А мне бы хозяйку квартиры... – неопределенно, не называя ни имени, ни фамилии, попросил Василий.
– Значит, ко мне! – широко ухмыльнулась девица. – Заходи!
Словно бы боясь, что этот мужик сорвется с места и убежит, она ухватила Скопцова за руку. Ладошка у нее была влажная, а от самой дамы здорово несло "свежачком". Чувствовалось, что она совсем недавно добросовестно "причастилась". А из-за открытой двери тянуло тошнотворным запахом застарелой, многодневной пьянки – водочным и табачным перегаром, чем-то кислым. Тошнотворное амбре...
– Да мне бы не хотелось... – Василий осторожно снял цепкую лапку со своей руки. – Времени нет, знаете ли...
– Вот так всегда! – капризно надула губки девица. – Ни у кого нет времени! А у кого есть...
Тут ее кукольное личико перекосила гримаса отвращения... Но только на миг – похоже, это создание старалось во всем происходящем видеть только хорошее.
Воспользовавшись небольшой паузой, Скопцов задал еще один вопрос:
– Скажите, а вот Альбина Трофимовна... Горная... Она тут что, больше не живет?
– А она тут и не жила! – небрежно отмахнулась девица.
– Позвольте?! – удивился Скопцов. – А вы не ошиблись?! Как мне сказали, раньше, лет десять-двенадцать назад, она тут жила с племянником!
– Наврали! – "Милую даму" немного качнуло, и она, чтобы сохранить равновесие, была вынуждена опереться о косяк. – Тут всегда я жила! Я эту квартиру купила!
– И давно?.. – уточнил журналист.
– Че "давно"? – переспросила девица.
– Купили квартиру давно?
– Давно-о!.. – помахала в воздухе рукой прелестница. – Месяц назад...