Школа
Шрифт:
— А мясом вы, когда займётесь?
— Чего??? — Совсем сбила она меня с толку.
— Представители совета тысячи давно просят вас мясо начать производить, помимо фруктов с овощами, а вы отказываетесь.
— Не знаю. Это епархия бабушки. Пусть она решает, как лучше для рода, — отшил я назойливую девчонку.
— Пойдем Алиса. Нам пора, — наконец и Добрыня отбился от любознательного Алексея.
— Ну, пошли... — Хмуро глянула она на меня, неудовлетворённая разговором. Распрощались, поблагодарив за целую вазу фруктов, врученную в подарок, и ушли. Дышать стало легче. Слишком уж эта пигалица давила. Но всё-таки, что ей надо?
***
Разговор
— Ты чего к нему пристала? Он аж вспотел! — Хихикнул глупый Добрыня, что ничего не понимал в жизни. Когда он уже повзрослеет?! Одни шалости на уме.
— Не твоё дело! — Не стала я ничего ему объяснять. Такой враг, как этот Андрей Ворожейкин нашему роду не нужен. Хорошо, что почти никто не знает, что раз в поколение в семье Коловрат рождается женщина способная ощущать силу тех, к кому прикасается и какая удача, что я случайно его задела на палубе.
Как бы теперь его с сёстрами свести, что старше на несколько лет. Одна в пятом, другая в шестом классе. Ведь только тот, кто обладает такой силищей, сможет спасти их от того, что грядёт...
— Я не отступлю, — сжала я кулачок, прошептав. — Ты полюбишь их, а они тебя. Спасёшь!
Глава 5
Глава 5. Прибытие
— Круть, круть, круть! — Свесился с борта ладьи Лёха, наблюдая за играми дельфинов, что перенеслись с нами из Новороссийска вместе с водой — прямо в Северную Двину. Место, где и стоит Лукоморье, скрытое от глаз людей. Непосредственно рядышком с главным православным собором Архангельска — Архистратига Божия Михаила, чьи золотые купола заливают всё вокруг светом. — Как красиво! — Открыл он рот, как будто не в Белгороде живёт, а в глухой деревне, из которой никогда не выезжал. Всему удивляется!
Мы с Михой только переглянулись и закатили глаза. Успели уже понять, что он за фрукт.
— А вот и он. — Указал пальцем на залив слева от храма Михаил, в который мы и направились, пройдя под вырезанной из камня аркой, на который было написано следующее: «Помните, чада расы великой, что ваша сила заключена в единстве, между всеми родами и племенами, на основах древней веры первопредков».
Не успела арка скрыться позади, как мы вошли в озеро круглой формы, по берегам которого стояли дома явно не бедняков. Роскошные фазенды, с лепниной и изображениями всяческих чудищ, вроде: бесов, грифонов и вурдалаков, соседствующих с прекрасными русалками, что расчёсывали густые гривы волос ярких расцветок и подмигивали заходящим в порт морякам. Все статуи и фрески двигались, живя своей жизнью. Мне помахала баба Яга, а Лёху окатила водой Медуза. Чудище с женской головой в короне и рыбьим телом, оканчивающимся змеиным хвостом. Он был на седьмом небе от счастья, ударился в этот момент борт ладьи о пристань. Сброшенные на берег канаты подхватили мальчишки на суше и со сноровкой пришвартовали судно, подтянув его к берегу и закрепив на кнехтах, торчащих из мостовой.
— Добро пожаловать в Лукоморье! — Крикнул боцман, вновь нарядившись в свой золотой сюртук. — Сейчас, спускаемся на берег и идём прямо, никуда не сворачивая. Там вас встретят, — махнул он рукой на прощание, скрывшись с глаз.
Как вы думаете, могут ли тысячи подростков, добраться до школы без происшествий, без опеки взрослых? Нет, мой вам ответ! Сперва началась страшная давка на палубе, закончившаяся несколькими драками и сотней детей упавших в воду и выловленных реальными
Потом был короткий промежуток дороги между школой и портом, который пестрил от обилия красок. Бродячие музыканты, артисты, иллюзионисты! Магазины на любой вкус и кошелёк, потащил нас в палатку гадалки Лёха, стоило ему увидать объявление, гласившее что первоклассникам — бесплатно.
— Здравствуйте, — оробел он чутка, пройдя внутрь помещения, в котором и были только — круглый стол, с горящей свечёй на нём, да старухой за ним, что пристально нас рассматривала. А нет! Рядом примостилась молодая девушка в форме школы, что очевидно помогала бабке.
— Присаживайся. — Кивнула ему гадалка на колченогий табурет. — Вижу, хочешь ты узнать свою судьбу?
— А можно?
— Нужно! — Ударила она банкой из-под консервов по столу. Внутри что — то брякнуло, а мы подскочили от неожиданности.
Сняв пластиковую крышку, она вынула семь шишек, покрытых мхом, и убрала банку, став перекатывать их в руках, а потом бросила на стол, пристально в них вглядываясь.
— Вижу. Всё вижу! — Изменился её голос, став визгливым и жутким. Заплясали тени. Духи, что ответили на её зов, зашептались в углах. — Вижу смерть, что ждёт тебя. Вижу любовь, вижу друзей... Остерегайся слов, брошенных сгоряча, до добра они не доведут. — Прикрыла она глаза, покачав головой и прекратив свистопляску, что творилась здесь.
Лёха побелел, задёргался, встал, поклонившись бабке, и отошел в сторону, уступив место Мише, которому очевидно тоже хотелось узнать судьбу. Гадалка оказалась настоящей. Не шарлатанкой, а той, что видит далече.
— Снова смерть, — подул холодный ветер, стоило ей начать говорить, всматриваясь в знаки. — Снова боль и ужас. Потери и друзья, что рядом. Бойся баб сынок! — Похлопала она его по щеке, выводя из обморочного состояния. Пришлось помогать ему встать. Ноги не держали. Дрожал, как осиновый лист.
— Ты как? — Передал я его на руке Лёхе, что уже оклемался.
— Нормально, — слабым голосом ответил он, повиснув на плечах друга. Мы не сомневались, что друзья в далёком или близком будущем — это наша троица. Следующим был я, присел я на табуретку, положив вспотевшие руки на стол.
— Вот кому надо баб бояться! — Заржала как ненормальная старуха, дунув на свечу и погасив свет. Теперь мы сидели в полной темноте. — Кровь. Море крови. — Задрожал воздух, и запахло тленом и железом. По палатке разнеслись звуки сражений, крики боли и мольбы о пощаде. — Тебя ждёт великая судьба мальчик! Но удел великих — быть одинокими. Помни об этом и реши, наконец, кто — ты?! — Прокричала бабка последнее слово вовсю мочь легких. — Держись друзей и всё будет хорошо, — сжала она мою ладонь, а её помощница чиркнула спичкой, разогнав мрак.
Встал, поклонившись, и как можно незаметнее оставил на столе десять золотых рублей.
Выйдя из палатки, пропустив новых посетителей, что ещё не знают, что их ждёт — зажмурились от ударившего в глаза солнца, которое больно резануло по глазам, привыкшим к мраку. Аж до слёз.
— Больше я сюда ни ногой. — Нарушил я тишину между нами.
— И я. — Закивал как болванчик Миша.
— И я. — Согласился Лёха, к которому так и не вернулась улыбка.
Пока остальные школьники бегали и прыгали — радуюсь новым впечатлениям, мы пробивались к школе, с хмурыми лицами и серьёзными взглядами. Хватит на сегодня впечатлений, не стали мы больше никуда заходить. Ну, его!