Школа

Минин Андрей

— Посмотри сюда, — указал Дед на чуть оклемавшихся учителей, понявших, что они на свободе. Голубоглазая вовсю перемигивалась со мной, нисколько не смущаясь бланша на всё лицо. — Что это значит? Отвечай! — Хлёстко ударил его голос по ушам. Вздрогнули все, не только учителя.

— Я так понимаю, их освободили? — Ему кивнули. — Хм... — Пожал он плечами. — Мне скрывать нечего. Это я их так. За племянника. За то, что не уследили.

— Да кем ты себя возомнил? — Были все, мягко говоря, ошарашены.

— Братом главы рода

Гамсахурдиа. — Хмыкнул он. — Вы видимо забыли, что мы владеем единственной тюрьмой на Руси, где содержатся родственники многих сидящих здесь. Моё слово и вас больше не пустят проведать их. Не передадут посылку. Да много чего, — махнул он рукой и рассмеялся в голос.

В зале стояла тишина. Он во многом был прав. Их род всегда стоял особняком — управляя Соловецким лагерем особого назначения по своему усмотрению. Все их права закреплены в Велесовой книге. Прижать их сложно, но можно.

— Кто хочет высказаться? — Спросил председатель совета. Дед.

— Позвольте мне, — встал на ноги потомок Яги. Иван. Высокий, костлявый мужик с чёрными волосами и злым взглядом тёмных глаз. — В происходящем сейчас по стране наша вина. Мы размякли! Боимся принимать жёсткие, кровавые меры! По тому то Россия и потеряла половину своих территорий, на которую нам по факту плевать. Лукоморье, Буян и Тмутаракань находятся не там, как и большинство поместий и сакральных мест. Размякли! — Покачал он головой осуждающе.

— К чему ты ведёшь? — Пробился голос Деда, сквозь выкрики с мест.

— Пора начать действовать жестко, если не жестоко! Этого, — указал он головой на Михалыча, — казнить!

— Голосуем, — неожиданно поддержал его Мороз, не дав и слова вставить остальным. Над ним, директором и Иваном загорелись зелёные огоньки. Весь грот осветило зеленью. Брат главы рода Гамсахурдиа поднял руки, пытаясь что-то сказать, но не успел. Рука Мороза больше не сдерживала директора, оказался тот позади Михалыча, пробив ему грудь кулаком в районе сердца. Капли крови долетели даже до наших рядов, подал мне платок Акакий.

Учителей, наконец, вывели из зала, а директор школы занял своё место, оглядев сидящих рядом. Увидел меня, поднял бровь, кивнул и улыбнулся.

— Кхм, кхм... — Прокашлялся Дед, убрав труп мановением руки. — Ладно, — тяжело выдохнул он. — Перейдём к другим вопросам.

— Что со школой? — Перебил его Ильич.

— А что с ней? — Не понял его председатель, как и другие в зале.

— У нас на носу война. Мы будем её закрывать или нет?

— Нет. Надеюсь до того, чтобы бросать в бой детей не дойдёт, — отрицательно покачал головой Мороз. — Учебный год начнётся десятого января, как и раньше.

— Понял тебя, — хмурился в кресле директор, переглядываясь с Черных. Похоже, корит себя за несдержанность.

— Посланника Гипербореи сюда! — Выкрикнул в пространство Дед. По рядам сидящих прошла волна шепотков.

В зал прошла красивая молодая девушка, одетая

во всё белое. Шлейф платья, что тащился за ней метров пять — поддерживал мальчик паж, оглядывающийся по сторонам с открытым ртом.

— Приветствую совет мудрых Руси, — склонила она голову.

— Говори, что хотят от нас Яга, Пандора и Моргана? — Не оказал должного уважения ей Мороз. По полу пошла изморозь. Его посох обледенел. В гроте заметно похолодало.

— Царство Гиперборея предлагает вам заключить мир, сроком на два года, со всеми положенными клятвами, — вновь поклонилась она, передав поданный пажом свиток председателю нашего собрания. Тот развернул его, вчитался и отвернулся от безмятежно улыбающейся девушки.

— С бумагами всё в порядке, — мрачно заметил он, обращаясь к нам. — Есть, у кого что сказать или проголосуем?

— Давай голосовать, — сказал Иван, не вставая со своего места. Остальные его поддержали. В итоге большинство голосов было за. Все понимали, что нам не выдержать битву на три фронта.

— Да будет так и так будет! — Ударил посохом о пол Мороз, вернув нормальную температуру. Все по очереди расписались кровью на этой бумажке, засвидетельствовав клятву, и посланница ушла, помахав нам ручкой на прощание. — Мы верно поступили. Не надо себя корить, — заметил Дед настроение некоторых.

— Мы дали им время окрепнуть! Теперь сковырнуть их с нашей земли будет непросто! — Кричали те, кто был против.

— Зря, очень зря!

— Это ошибка!

— Хватит! — Приказал Дед, отмахнувшись от недовольных. — Обсудим это на следующем собрании. В июне. Сейчас же более важно отменить утратившую свою силу законы. Например, тот, в котором говорится, что простецы не должны знать о нас, а также ряд других.

— Меня и всех остальных более волнует, что мы будем делать с людьми? С Россией, что вступила в войну против нас на стороне церкви и ведьмаков? — Спросил старик со шрамом через глазницу, которого я как-то видел у директора. Его поддержали хлопками.

— Аннексия — насильственное присоединение одной страны к другой. Дума уже проработала нужный законопроект и передала нам на рассмотрение, — помахал Дед папкой, взятой со стола. — После победы — Россия перестанет существовать. Будет только Русь!

— Кто же будет править? Мы? — Алчно разгорелись глаза Вавулы, как и многих других.

— Да. Другого выхода мы не видим. Люди уже достаточно сделали, чтобы привести наш мир к краху. Пора взяться за дело нам... — Ни одного голоса против — не было.

Мы ещё час сидели, обсуждали различные вопросы. Голосовали. Согласились, что нужно послать часть в спешке собираемой армии на помощь Европе для борьбы с кровососами, когда большие, окованные медью двустворчатые двери подземного грота распахнулись, с силой ударившись о стены. В залу внесли двух мужчин и двух женщин обмахивающихся веерами, полулежащих на паланкинах.