Школа
Шрифт:
— Как всегда... Их не ждали, а они пришли, — проворчали сзади. Акакий поддакнул. Не любят здесь первожрецов, смекнул я, внимательно рассматривал их. Такого увидеть я не ожидал.
— Как вас мало, — вступил в беседу самый молодой из их четвёрки. Лет тридцати, продолжая лежать на своём переносном диване.
— Вы что-то хотел, уважаемый первожрец Квасура?
— Хотел, — ухмыльнулся тот своим оплывшим лицом. Все первожрецы были жирным до невозможности. Глазки заплыли. По три подбородка. И они представляют богов на земле?
— И что же? — Терпеливо пытался узнать цель их
— Напомнить вам, что скоро первое июня. Нужно будет выполнить все условия пакта с владыкой пекла. — Заглотил персик целиком с серебряного блюда, что лежало перед ним жрец, выплюнув косточку под ноги Мороза. Ещё и срыгнул при этом.
— Мы помним, — вновь заметно похолодало. Я же вспомнил Елену и Забаву, сестер Алисы, что не заслуживают такой судьбы. Прости ба, мой нрав сильней меня.
— Это хорошо, — слащаво улыбнулся толстяк, под смех других первожрецов. — Какие там рода должны отдать своих дев? — Прищёлкнул он пальцами. — Впрочем, это не важно. Приставьте к ним охрану. Нам ведь не нужно, чтобы они сбежали перед обрядом? — Стали разворачиваться паланкины на выход. Такое чувство, что мы все им должны. Гадкое чувство.
— А не пойти ли вам в жопу? — Встал я и во всеуслышание заявил. Шум, что поднялся — вновь смолк. Все уставились на меня. Акакий поперхнулся, а директор закатил глаза. Иван же улыбнулся.
— Кто это у нас такой смелый? — Остановил повелительным жестом свой диван первожрец Квасура.
— Меня зовут Андрей Ворожейкин, и я не понимаю вас волшебники! — Обращался я к собранию, не замечая злых поросячьих глазок жирдяя. — Мы только говорили об этом! Брат за брата! Волшебник за волшебника и что?! Снова голову в песок? Может уже пора действовать? Может пора дать бой демонам? Доказать нашему народу, что мы не зря удостоились чести сидеть здесь?
— Поддерживаю! — Перекричал поднявшийся галдеж Иван, потомок Яги. — Давно пора!
— За! — Не бросил меня директор.
— Мы против! Никто не смеет нарушать пакт! — Завизжал как резанный первожрец.
Шум не утихал. Все перекрикивались, ругались, пока Деду это не надоело, и он не охладил наш пыл, выпустив метель из своего посоха. Умолкли все, да и как иначе, оказались мы погребены в сугробах по плечи?
— Так-то лучше, — улыбнулся он, смотря прямо мне в глаза. Что древний как мир маг думает обо всём этом — понять было невозможно. — Голосуем!
Зелёный, красный, зелёный, красный, считал я огоньки. Красный, сжались у меня кулаки. На лбу выступил пот. Злость, зародилась в самой глубине души. Трусы!
— С перевесом в один голос всё остаётся без изменений. Те, на кого пал жребий — будут принесены в дар владыке пекла. На этом всё. Собрание закончено, — хлопнул он в ладоши, открыв все двери и выпроваживая нас.
— Где он? Где эта тварь? — Визжал первожрец, которому закрыли обзор волшебники. Под шумок Акакий, справедливо опасаясь возмездия от жреца Квасура — схватил меня за руку и утащил в гущу толпы. На выход. — Я тебя найду! — Пищал этот урод, не унимаясь.
— Это так просто не закончится, — заметил Акакий Солнышко, стоило нам выйти под своды дуба. Волшебники, что шли рядом с нами кивали мне и исчезали,
— Плевать мне на это! Я делаю то, что велит сердце. — Посмотрел я на него. — Понимаешь меня?
— Да, — медленно кивнул он.
— И ты впредь делай также, невзирая на последствия. Таково моё слово! — Отдал я прямой приказ.
— Я понял господин. Я всё понял, — продолжал он пытливо меня рассматривать.
— Ступай, — показал я ему на дорогу. — Я пройдусь, проветрюсь, — шел я по светлеющему Буяну и не мог успокоиться. Так меня взбесили эти первожрецы. Хотелось порвать их на лоскутки! Мне что теперь, дрожать перед ними в страхе? — А это видели? — Показал я фигу небу.
Домой я должен был улететь на воздушном шаре, но был слишком зол, не думал головой и зашептал про себя слова заговора для перемещения через калинов мост, рискуя: по калиновому мосту иду, от берега светлого, к берегу тёмному. Поднимаются волны огненные, поднимаются волны смрадные, нечистого духа во мне убивают, сжигают, меня на волю отпускают. Так дойду я до конца моста нетронутым, от бренной плоти освободившийся. И полетит моя душа, куда сама пожелает. Да будет так! — Обдало меня волной горячего воздуха, а по ногам ударили камни моста, которому нет конца.
Булыжники, из которых он был сложен — имели красный цвет. Цвет крови. Река же, что проходила под ним была чёрной, перегнулся я через парапет. Смола, что горит, синим пламенем, закручивалась она в водовороты и взрывалась. Волна накатывала на волну. Если долго смотреть, то голова начинает кружиться. Хочется спрыгнуть, с усилием отвёл я взгляд.
За спиной была мёртвая земля, пустошь, без единого кустика, пошёл я вперёд, не оглядываясь, как советовал волхв, представляя себе место, куда хочу попасть. Дом.
Глава 22
Глава 22. Феи
— Видимо домой я не очень-то хотел. — Сказал я в предутренней тишине леса, периодически нарушаемой волчьим воем или шуршанием невидимых глазу существ, спрятавшихся в траве. Обнял идол Радогоста, зажмурил глаза и зашептал:
Род Все отец!
Ты еси всем отцам Отец.
Славен Ты еси прежде Земли и Неба,
Славен Ты еси прежде соли и хлеба,
Ты, посеявший всякое семя,
Ты, породивший всякое племя!
Да прорастёт зерно, что нами посеяно,
Да станет во добро, что нами содеяно,
Да укажут Родные Боги
Верные пути-дороги
Ко Светлому Чертогу Твоему! Гой!
Отпустило меня немного. Злость ушла. На душе потеплело. Всё я сделал правильно. Не посрамил имя своего рода. Хватит прогибаться под этот мир, пусть лучше он прогнётся под нас.