Школьная любовь
Шрифт:
Конечно, можно было предусмотреть такое развитие событий и потренироваться летом, а с начала сентября записаться в какую-нибудь спортивную секцию, но он этого не сделал. Все лето провел на даче у речки, а с начала учебного года опять плотно уселся за компьютер. И что теперь? Неужели позориться перед Тасей? Ни за что! Лучше смерть, чем позор! А поскольку умирать что-то совсем не хочется, он что-нибудь придумает! Конечно! Есть же самый простой выход! Нужно заболеть, как в прошлом году! Правда, сейчас это сделать сложнее. Прошлая «Зарница» проходила в феврале. Было вьюжно и холодно. Митя
Держа в руках две холодные пачки ананасного мороженого, Толоконников подошел к выходу из магазина – и столкнулся там с Тасей Журавлевой. Вместо мороженого она сжимала в руках два батона. Встреча была так неожиданна, что Митя, который уже сто лет не здоровался с Тасей, вдруг сказал:
– Привет.
– Привет, – отозвалась Журавлева.
Можно было, конечно, сразу пройти мимо, но Митя вдруг понял, что судьба дает ему шанс наладить с Тасей отношения. Вроде бы она радостно ответила на его приветствие.
– Булки, значит, купила, – глупо сказал Митя, чтобы хоть что-нибудь сказать.
– Да вот… булки… Бабушка попросила сходить… – отозвалась Тася. – А ты, значит, мороженого…
Митя видел, что неутомимая классная командирша находится в таком же замешательстве, как и он. Толоконников от этого несколько взбодрился, и тут же ему в голову пришла счастливая мысль:
– Я тебя могу угостить…
Тася пожала плечами, потому что не очень представляла, как можно угоститься огромным пломбиром прямо на улице. Не откусывать же и не руками отрывать! Митя понял это и сказал:
– Пойдем к нам! Ты давно не была…
– Так у меня же вот… – и Тася показала глазами на батоны.
– Подумаешь, батоны! Подождут ваши часик и без них! А хочешь, можем отнести эти батоны, а потом уж и к нам?
Тася радостно кивнула, и они побежали к ее дому, чтобы мороженое не успело растаять. Дома Тася впихнула батоны изумленной бабушке в руки прямо на пороге, скатилась по лестнице к Мите, и они опять побежали, потому что из пачек начали уже капать на асфальт белые тягучие капли.
Дома у Толоконниковых все оставалось по-прежнему, как в те времена, когда Тася была у них частой гостьей, только на кухне поселился новый большой холодильник. Пока Митя с Тасей делили мороженое, поливали его вишневым вареньем, терли на терке завалявшуюся и закаменевшую шоколадную конфету, им было весело. Они торопились, чтобы мороженое окончательно не растаяло, хохотали и не заметили, как съели обе пачки.
С исчезновением с тарелочек мороженого непостижимым образом куда-то испарилось и веселье. И Митя, и Тася вдруг вспомнили, что не общались уже несколько лет, что они совсем не знают друг друга – таких, какими они стали сейчас: новых, повзрослевших.
– Ну… я, пожалуй, пойду… – сказала Тася и покраснела.
Митя кивнул, хотя совсем не хотел, чтобы она уходила.
Тася, которой тоже не очень хотелось уходить, бросилась к раковине.
– Я только сначала вымою посуду, – сказала она.
– Да я и сам могу помыть, – возразил Митя и огорчился своему возражению. Она ведь сейчас уйдет, раз больше в их кухне нечего делать.
– Ну… тогда… до свидания? – В ее прощании так ясно прозвучал вопрос, что Митя понял: он непременно должен ее задержать.
– Нет… подожди… Не уходи! – Он вскинул на нее глаза и быстро, чтобы не раздумать, сказал: – Прости…
Тася покраснела еще больше, а Митя решил сказать уж все до конца, раз начал:
– Я виноват… Мы дружили, а я… В общем, я бы хотел, чтобы мы снова… Ну, ты понимаешь?
– Я… Я понимаю… – эхом повторила Тася.
– И… что? – Митя с надеждой посмотрел в ее светло-карие глаза.
– Митя, а как же… Говорят, что ты и Иволга…
– Что Иволга?
– Говорят, что вы… ну… Я не знаю, как сказать… Она тебе нравится?
Толоконников тяжело вздохнул и ответил:
– Лариса… Она предлагала мне… ну… дружить…
– А ты?
– А я… Почему бы не дружить… Она хорошая девчонка…
Он увидел, что Тасины глаза вмиг наполнились блестящей влагой, и очень обрадовался. Это хорошо, что ей не понравилось про Лариску. Значит, она, Тася, к нему неравнодушна, несмотря ни на что!
– Но дружу я, в общем-то, со всеми в классе. С Иволгой чуть побольше, чем с другими, но… Это ничего не значит! На самом деле, я хочу с тобой… чтобы, как раньше! А, Тася?!!
Что могла сказать Журавлева, если сама только и мечтала об этом? Конечно же, она сказала, что не имеет ничего против, и снова села на табуретку к пустой тарелочке. Митя топтался рядом, и оба они совершенно не знали, что еще сказать друг другу. Когда они были маленькими, все у них получалось просто и естественно, а сейчас, после такого длительного перерыва, было очень нелегко начать все сначала.
– Ты уже сделал погоны? – спросила Тася.
Митя отрицательно покачал головой. Он огорчился тому, что она вспомнила «Зарницу», которая очень быстро положит конец тому, что только что опять зарождалось между ними. Какой девочке понравится, что ее друг совершенно не может ни подтянуться, как мужчина, ни кросс пробежать? Да никакой! Что подумает такая девочка? Конечно же, она подумает, что он, Митя, никогда не сможет ее защитить ни от хулиганов, ни от стихийных бедствий. А на что нужен такой бесполезный друг?
– Знаешь, Тася, – начал он. – Мне кажется, что Люба Малинина права. Все эти детские игры смешны. Мы уже выросли…
– Да что ты, Митя! – возмутилась Тася. – Я уже в классе говорила, что она не права. Не буду опять повторять то же самое! Ты и так все слышал! В конце концов, «Зарницу» можно воспринимать просто как соревнования в быстроте, силе и ловкости между классами! Не понимаю, чем вам это не нравится? Не возмущаетесь же вы, например, международными олимпиадами? Взрослые люди со всего мира съезжаются и не считают, что занимаются детскими забавами!