Школьная любовь
Шрифт:
– Два? – удивился Летяга. – Игорь Дмитрич оставил нам один…
– Так это, наверно, тот, который с вахты пропал! – догадался Сеня Головлев.
– И как же он сюда попал? – Толик обвел взглядом одноклассников, призывая их высказать свои предположения. – Никто же после урока из класса не выходил!
– Значит, это было до урока, – предположила Тася, – или… – она медленно повернулась к Мите Толоконникову, – …во время урока… Ты ведь, Митя, выходил с информатики…
– И что?! – взвился Толоконников. – Имею право! Это вовсе не значит, что я взял ключ!
–
– Погодите! – бросился к дверям Джек. – Не ломайте! Мы ключ нашли! – И он вставил его в замочную скважину.
В распахнувшейся двери семиклассникам предстал разъяренный Николай Васильевич.
– И как же это называется?! Совесть-то у вас есть?!. Егорыч! – обернулся он к соседу, маленькому юркому мужичку с блестящей красной лысиной. – Извини, друг! Видишь, эти…
– Охламоны! – подсказал Игорь Дмитриевич.
– Не могу с вами не согласиться! – учитель ОБЖ кивнул учителю информатики и опять обратился к соседу: – Эти охламоны, видите ли, нашли ключ! Им наплевать, что я за тобой бегал, что тебя оторвали от дела!
– Нам не наплевать, Николай Васильевич! Простите нас! – взмолился Джек. – Честное слово, мы не специально! Мы еще и сами не поняли, как ключ нашелся! Мы потом разберемся, а сейчас… Может быть, можно еще подтянуться?
– То, что вы сделали, Рудаков, не лезет ни в какие ворота! – Николая Васильевича оттеснила от дверей в сторону директор школы. – Всех подняли на ноги, оторвали от дел столько взрослых людей! И после этого ты еще имеешь наглость требовать, чтобы вам устроили дополнительные соревнования!
– Я не требую… – пробубнил Джек.
– Мы еще разберемся с ключами! После! Сегодня у нас в школе в гостях офицеры и солдаты из воинской части. Они сейчас в актовом зале. Малыши им такой концерт приготовили, а я тут… с вами… Марш по домам! И никаких соревнований! Штрафники!!! Стыд и срам!!!
Директриса величественно удалилась. Учитель информатики ворвался в класс и бросился проверять целостность дорогих его сердцу компьютеров. Раздраженный Николай Васильевич пошел провожать своего соседа, а Наталья Ивановна тяжело опустилась на стул. Видно было, что она медленно отходит от пережитого волнения. Она радовалась, что с ее учениками ничего страшного не произошло, но чувство беспокойства ее не отпускало. С ключами предстоит еще разбираться.
– Ваше счастье, что с компьютерами все в порядке! – обиженный Игорь Дмитриевич сказал это то ли семиклассникам, то ли их классной даме, ни на кого не глядя.
Джек, который так и стоял впереди своих притихших товарищей с двумя ключами в руке, спросил:
– Нам-то что делать?
– Как это что? – учитель наконец соизволил перевести взгляд на седьмой «Д». – Вас же послали… по домам! Вот и идите себе! Ключи только оставьте! Кто их стянул, потом разберемся… Когда время будет… Но разберемся! Уж будьте уверены!
Одноклассники
– Ну Николай Иванович! Это же такой позор получится, если вы завтра нам нули на стенде нарисуете! Ну разрешите! – упрашивал учителя Джек.
– Глупости ты, Рудаков, говоришь! Ты же не сможешь отработать за весь класс!
– Ну хоть сколько-нибудь! Скажи, Тась! – обратился он к подошедшей Журавлевой. – Нам бы хоть сколько-нибудь баллов! Обидно же, что из-за одного гада весь класс должен страдать!
Тася поняла, что Джек просит разрешить ему подтянуться, с сомнением покачала головой (ну сколько один человек может набрать баллов?) и все же поддержала его:
– Разрешите, Николай Иванович! Ну что вам стоит?
– Ладно! – махнул рукой учитель. – Что с вами делать?! Приятно видеть людей, до такой степени болеющих за класс. Пошли!
В физкультурном зале судьи соревнований по подтягиванию уже подводили итоги. Николай Васильевич подошел к физруку, являющемуся главным судьей, и что-то долго говорил ему, периодически показывая рукой в сторону Джека и Таси. Тот сначала только отрицательно качал головой. Потом Николай Васильевич, видимо, нашел какие-то убедительные слова, потому что к ним подтянулись остальные судьи и, похоже, тоже стали уговаривать физрука разрешить Рудакову подтя-нуться. В конце концов он в сердцах шлепнул на стол листочки с результатами соревнований и подошел к семиклассникам.
– Ну что, Рудаков! И на что же ты рассчитываешь?
– Баллов на двадцать, если вы засчитываете количество подтягиваний…
– Мы засчитываем сумму, состоящую из наибольшего числа подтягиваний, наименьшего числа подтягиваний, и прибавляем три балла, если в соревнованиях участвуют все. Ты собираешься двадцать раз подтянуться, Евгений? Это очень много!
– Ну… Я постараюсь…
– А наименьший результат будет Журавлева организовывать? – усмехнулся физрук.
– Я вообще-то не думала об этом… – испугалась Тася, – но могу попробовать…
– Да я пошутил! Соревнования-то мужские! Но, если честно, то наименьшее число подтягиваний у многих классов равняется нулю! Так что кое-какие шансы у вас есть. Пошли, Рудаков!
Джек тяжело вздохнул, посмотрел на Тасю, будто ожидая от нее поддержки. Журавлева немедленно сделала самые сочувствующие глаза и отчаянно закивала головой, что должно было означать: давай, Джек, я с тобой!
Первые десять раз Рудаков подтянулся довольно легко. Следующие пять дались ему уже труднее. Тася, затаив дыхание и вытаращив глаза, считала про себя, хотя делать это было необязательно: физрук считал вслух. Последние разы до двадцати Джек подтягивался уже с трудом. Лицо его покраснело, по вискам потекли струйки пота.