Шнифер

Сухов Евгений Евгеньевич

Глава 4

– Хорошо схоронился, Евген! Тебя на этой фатере ни хрена не найдешь! – Громила привалился спиной к перилам лоджии и обвел взглядом небольшую, но уютно обставленную гостиную Сандаева. – Нормально вы тут обустроились...

Евгений был явно не склонен обсуждать сейчас достоинства своей конспиративной квартиры. Он нервно постукивал пальцами по подоконнику. Присутствие Маргариты в комнате не позволяло собеседникам начать разговор.

– Марго, – Сандаев заглянул в гостиную,

где сидела девушка. – Пойди пока сообрази нам поесть что-нибудь. Поговорить надо с человеком.

Маргарита нехотя продефилировала мимо балконной двери на кухню.

– Твоя? – Громила проводил девушку оценивающим взглядом.

– Да, – с наигранной небрежностью произнес в ответ Сандаев.

Громила опустился в ротанговое кресло.

– Хреновато что-то, Евген... Водочки бы тяпнуть! – Громила посмотрел вниз.

С высоты четырнадцатого этажа открывался панорамный вид на городской парк.

Сандаев встал и вышел с лоджии. Через несколько секунд он вернулся, держа в руках бутылку шведского «Абсолюта» и банку красной икры.

– Ты что-нибудь слышал? Что там происходит в казино? Меня ищут? – Сандаев машинально поставил бутылку и икру на подоконник.

– Откуда? Думаешь, я вылезаю после той стрелки у Платона куда-нибудь? – Громила посмотрел на Евгения. – Как-то не хочется в Сочи к ребятам пока.

Евгений сел напротив Громилы спиной к перилам.

– Где Разгуляй? – тихо произнес он.

– Не знаю, Евген. Он мне не докладывается, – Громила взял «Абсолют». – Ты же у меня уже спрашивал. А тебе он теперь по что?

– Как «по что»? Кто всю эту бодягу замутил? Не он? – Сандаев внимательно наблюдал за тем, как Громила, удерживая бутылку коленями, ловко откупоривает ее единственной здоровой рукой.

– Согласен, – Громила положил крышку от водки на пол. – Только, боюсь, он мало чем может помочь. Он уже сто лет как отошел от дел. Ему давно положить на тебя и на казино. И на все вообще.

– Ну уж нет! Так не пойдет! – рявкнул Сандаев, однако тут же осекся и перешел на шепот: – Разгуляй это все затеял, ему и распутывать!

Громила принялся разливать водку по рюмкам.

– Черт! Ты хоть понимаешь, в каком я дерьме? – Сандаев протянул руку за банкой с икрой. Ноздри его злобно раздувались. Он сорвал с баночки крышку и поставил ее на подоконник. – В жопе полной! Он все это затеял! Я из-за него без пяти минут труп. Мелихов с Янисом уже подошвы, наверное, стерли, разыскивая меня. Думаешь, мне Гена простит то, что мы его обчистили на четверть «лимона»? Ни хрена он не простит!

– Выпей, Евген! А то у тебя нервы тоже на пределе! – Громила протянул Сандаеву водку.

Тот машинально принял из руки Громилы рюмку.

– Он же говорил, что у него связи, у него «крыша»... И где он теперь со своей «крышей» и связями?!

– Да не кипятись ты так, Евген. Что-нибудь придумаем, – Громила зачерпнул ложкой икру

и опрокинул в рот содержимое своей рюмки. – Мне что, думаешь, лучше твоего? – произнес он, проглатывая лопающиеся на зубах шарики икры.

– Валить отсюда надо. Валить! – Сандаев опустошил свою рюмку. – Квартиру только продам и за бугор, – продолжил он, поставив рюмку на подоконник. Закусывать он не стал. – Два дня здесь, максимум. А то я концы отдам. Ей-богу. Не по возрасту мне все это. Понимаешь? – Евгений приложил ладонь к груди в области сердца. – У меня любовница вон молодая... И тут вдруг вся жизнь коту под хвост! Черт!

– «Валить»! – усмехнулся Громила. – А Мелихов? Он тебя руками того же Метбурзинова за задницу возьмет.

– Метбурзинова! Эх, и сука! Я, старый хрен, поверил этой гниде. Если бы не он... Все, может, обошлось бы еще. В конце концов отболтался бы я... Убью суку, – Сандаев достал из кармана брюк нитроглицерин и сунул под язык таблетку.

Громила поднялся с кресла и, навалившись на перила, закурил.

– Да, делать что-то со всем этим дерьмом надо.

– Я спать перестал из-за этого хача по ночам, – Сандаев заметно захмелел после выпитого. – Все время у меня морда его перед глазами стоит. И как пришел! С «Хайном»! Ведь была у меня мысль послать его подальше.

– Ну, и что же ты? – Громила сплюнул, перевесившись через перила.

– С чего бы он ко мне домой-то явился? Мы никогда с ним ничего... Никаких дел у меня с ним не было. Мне бы подумать тогда, что это все неспроста, – продолжил Сандаев, не замечая реплики гостя.

– Ну, а Разгуляй тебе зачем? Что ты ему скажешь?

– Ты ему скажешь. Не я. Ты же с ним знаком. Он свой процент брал? Брал. А деньги отрабатывать надо, – Евгений встал рядом с Громилой и тоже закурил.

– А Разгуляй-то что сделает?

Громила развернулся спиной к перилам, пряча лицо от ослепляющих солнечных лучей.

– Мне плевать! Пусть разруливает!

Сандаев сделал несколько шагов по направлению к балконной двери и плотно закрыл ее. Установилась непродолжительная пауза.

– Громила, убери Метбурзинова, – тихо произнес Евгений.

– Я? – Громила повернул голову к Сандаеву. Они встретились взглядами. – Ты что, Евген? Я такими делами никогда не занимался.

– У тебя ствол есть? – Евгений выпустил в воздух струю дыма.

– Нет.

– Найди у кого-нибудь, – Сандаев неотрывно смотрел в глаза гостя.

– А что я сделаю, Евген?.. – Громила бросил вниз окурок. Проследил, как он шлепнулся на асфальт у крыльца подъезда. Искры разлетелись в разные стороны. – А у тебя самого-то пушка есть?

– Зарегистрированная. Чистая. Не дам, – Сандаев придвинул свое кресло ближе к перилам и сел.

– Хорошо. Не вопрос. Найди мне ствол, – Громила, прихватив свою рюмку, направился к подоконнику. – Сколько денег дашь?