Шоколад
Шрифт:
Муж был далеко, сейчас он не влиял на меня, а я упорно думала о нём, спорила, злилась, доказывала свою правоту. Муж занял все мои мысли, оплёл их паутиной, проник в глубину, вгрызся в подсознание и поселился там. Я осознавала этот ужас и жаждала освободиться. Мечтала сбежать, не вздрагивать при его появлении, не лить слёзы, не целовать украдкой сына, когда отец не видит, не слушать часовые нотации о воспитании ребёнка, о том, как мало моей заботы достаётся ему — мужу, и как много той заботы достаётся от него жене и сыну.
Я не сбежала, меня изолировали в колонии. Мечта сбылась.
— Стой!
Окрик колючим ознобом прошёлся по
Шаг назад. Рыжий схватил за рукав ветровки, похотливо оглядел меня. Говорящий взгляд о жжении в штанах не понял бы только мёртвый. Мой жалобный писк:
— Я в медпункт ходила.
Охранник плотоядно усмехнулся. Возможно, он стоял у дверей общежития, когда я проходила мимо, и пошёл за мной. Сердце сорвалось в дикую пляску, ноги приросли к земле, я чувствовала себя полудохлой рыбой, готовой к употреблению.
— У меня… женские дни, мне нужны таблетки.
Рыжий скорчил недовольную рожу. Его лицо показалась в сто раз омерзительней, чем минуту назад. Поблизости никого, да и откуда мне знать, может у них это постоянная практика. Он хотел меня, а теперь обломись — поняла это по его брезгливой ухмылке. Отстанет?
— Вот сейчас и полечим тебя…
Он грубо схватил меня за шею, и подтащил к себе. В лицо пахнуло селёдкой с луком от недавно съеденного ужина.
— Какая цыпочка!
Рыжий убрал пальцы с шеи, надавил на плечи. Взвизгнув, я свалилась на колени. Мелкие камушки больно впились через спортивные хлопковые штаны. Охранник одной рукой до боли ухватил за щёки, другой вцепился в гульку на голове.
— Только попробуй, укусить.
Вцепившись руками в ляжки, я пыталась его оттолкнуть, ногтями вонзилась через жесткую ткань штанов, стараясь проткнуть и добраться до кожи. Он отпустил волосы, и влепил оплеуху, тут же добавив вторую. В ушах зазвенело, из треснувшей губы и разбитого носа полилась кровь. Дёрнувшись от ударов, на какой-то момент я выпала из реальности. Очнувшись, обнаружила перед собой багровый член, который охранник норовил воткнуть мне в рот.
—Если не уберёшь зубы, изобью!
Потянув за волосы, он прижал меня губами к своей мерзкой сосиске.
— Открывай рот!
Голова кружилась, терпкий запах мужского естества вызывал рвотный рефлекс. Я почувствовала на языке кровь и член, который протискивался мне в горло. Желудок судорожно сжался. Казалось, ещё немного и я задохнусь от члена и подступающих рвотных масс.
Из последних сил я дёрнула головой, раздался щелчок, и резкая боль затопила челюсть. Сумасшедший звериный вой испугал не только меня, но и охранника. Он за волосы откинул меня от паха, рассматривая слюну, текущую из открытого рта и полубезумные от боли глаза. Грубо дёрнул за волосы, я взвыла ещё сильней. Рот не закрывался, слёзы, кровь из разбитой губы, живот, отозвавшийся дикой болью — это была агония. В тот момент в тёмном сумраке мне показалось, что я умираю, а туман закутывает меня в саван.
В глаза впился луч фонаря и прыгнул в сторону, освещая дорогу. Рыжий за шиворот поднял меня на ноги — скрюченную и воющую от боли, и потащил куда-то по лужам. Через минуту мы стояли около медпункта, охранник
— Иди, — охранник подтолкнул меня, — док глянет.
Взъерошенный доктор, он, видимо, уже спал, провёл нас по истёртыми деревянным половицам в небольшую комнату с белыми стенами. Стол, два стула и шкаф видавший виды — вот и вся мебель кабинета. С настенной вешалки доктор снял белый халат, накинул на голое тело, подошёл ко мне. Изо рта обильно текла слюна, которую я стирала с подбородка рукавом ветровки.
— Не можешь закрыть? — док в принципе быстро понял, что со мной.
Я затрясла головой и замычала. Лохматый кудрявый доктор неодобрительно глянул на охранника.
— Минутку. Вывих челюсти — не мой профиль.
От его слов меня затрясло сильнее, ноги подламывались, я ухватилась за спинку стула, желая рухнуть хоть куда-нибудь. Парень сел за стол, открыл ноутбук и включил его. Неужели здесь есть интернет? Нет, вряд ли. У него, видимо, была скачана информация по всем разделам. Док профессионально защёлкал мышкой, явно что-то читая, нахмурился, один раз сильно дёрнул себя за волосы, поднял голову от ноутбука.
— Стас, давно она…в таком состоянии?
Сволочной Стас (вот и познакомились) лениво пожал плечами.
— Только что. Ну, знаешь, девушка увлеклась в порыве… страсти…
Ах, ты сволочь!
— Хорошо. Это надо быстро вправлять. — Доктор встал, указал мне на стул. — Садись и крепко обними себя. Не двигайся.
Док тщательно помыл руки в небольшой раковине в углу комнаты, обмотал большие пальцы марлей и уложил их на мои коренные зубы. Остальными пальцами он зафиксировал нижнюю челюсть.
Я сидела, мелко трясясь, в преддверии экзекуции. Док обратился к Стасу.
— Зафиксируй ей голову.
Стас прижался мой затылок к своему животу и сжал голову руками. Зафиксировал так, что не шелохнуться. Док посмотрел мне в глаза.
— Успокойся. Надо максимально расслабить жевательные мышцы.
На лбу парня выступила испарина, он тяжело задышал, готовясь совершить свои манипуляции. Я дышала в такт с ним, зацепившись взглядом за его встрёпанные волосы. Боже, как страшно! Он же в первый раз вправляет челюсть, мы у чёрта на куличках, никто в город меня не потащит, вертолёт давно улетел.
— Спокойно, дыши, дыши…
Большими пальцами доктор совершил движения назад и вверх. Раздался хруст вместе с толчком. Док быстро прижал большие пальцы к внутренней стороне щеки, потому что я рефлекторно попыталась закрыть рот.
— Уф! Челюсть на месте, — док вытащил пальцы, ощупал челюсть снаружи. — Скажи что-нибудь.
— Спа…спасибо, — промямлила я, задохнувшись от облегчения.
— Тогда всё. Свободна.
Схватившись за челюсть руками, я кое-как поднялась с помощью Стаса. От его жесткой хватки меня только, что не тошнило. За локоть он вывел меня из медпункта и поволок, похоже, в общежитие. Ноги заплетались. Я вспомнила о таблетках, которые хотела попросить. От сильного стресса, я забыла о боли в животе, мучавшей меня целый день. Мы вышли на площадь и вскоре очутились под тусклым фонарём. Неожиданно Стас остановился, я похолодела от ужаса. Ухмыляясь, он повернулся ко мне, поднял руку, погладил по щеке, а потом грубо скользнул пальцами в рот, прижав язык.