Шпеер
Шрифт:
Изобретательный контрразведчик украдкой поднял взгляд и вместо пылающего гневом лица слушателя обнаружил лишь закрытые глаза, горестно выгнутые брови и закушенную губу. Сдерживаемые эмоции выдавал лишь опасный трепет ноздрей злодейского римского носа.
— Но потом... — продолжил исповедь Гарри, чувствуя, что озноб уступает место нервному жару, — я понял одну ужасную вещь. Про себя. Однажды ты мне сказал... Что я плохо представляю себе, что такое настоящая нравственность, честь и достоинство. Ты был прав, — с тоской прибавил
— У меня нет своего мнения... Ничего своего нет. Шпеер, конечно, сволочь, но он правду пишет. Про мораль и нравственность. Нас с детства учат, как правильно жить, мы не думаем сами... Я уж точно никогда не думал, — прошептал он, больше не отваживаясь поднять взгляд.
— Все мои прежние понятия, что хорошо, что плохо — от тети с дядей, из Библии... Как у большинства, наверное. Но сейчас... Мне плевать на мораль. Знаю, это ужасно звучит. Но я сделаю что угодно, — Гарри вцепился в истерзанный шарф побелевшими пальцами. — Слышишь, ЧТО УГОДНО — для ТЕБЯ! Ради тебя! Мистер Дигори как-то говорил на лекции, любую ситуацию можно повернуть себе во благо!
— Дигори — большой авторитет, — фыркнул Северус. — Ты опять прикрываешься чужими разглагольствованиями, мой шеф.
— Ничем я не прикрываюсь! — разгорячился Гарри. — Я подписал договор, потому что понял, это сотрудничество можно повернуть нам на пользу! В конце концов, доказать следствию, что Сам-Знаешь-Кто виновен в многочисленных преступлениях!
— Что ты несешь, — поморщился редактор. — Скотланд-Ярд пляшет под дудку тех, кто у руля! Лично для меня имя «Сам-Знаешь-Кто» является собирательным. Сегодня это Риддл, завтра — любой другой властолюбец, не брезгующий пачкать руки в крови, дерьме и интригах. Не вздумай ничего доказывать.
Г. Дж. возмущенно подпрыгнул на скамейке.
— Ты не понял! Мне плевать, кто там рулит! Лишь бы тебя не трогали, вот МОЯ мораль! Пусть там, наверху, тасуют свои карты, как хотят!
Северус изогнул бровь и приоткрыл один глаз — сверкающий затаенным ехидством.
— А если я тебе надоем, мой шеф? Или, скажем... изменю? Допустим, мы расстанемся, ты возненавидишь меня, и что тогда? Побежишь сдавать весь Орден Феникса? Повернешь ситуацию «себе во благо», дорогой мой моралист? — он горько рассмеялся.
Гарри застыл — бледный, с остановившимся взглядом.
— Что-что? — прохрипел он. — Расстанемся?
Редактор порылся в плаще, сунул в рот очередную сигарету, но прикуривать не стал.
— Это пример, — буркнул он. — Задумайся, мой шеф, претерпит ли твой моральный кодекс некие метаморфозы, в случае, если...
Договорить ему не удалось. Гарри вскочил, задыхаясь от гнева, и вцепился в многострадальный редакторский шарф, норовя удушить его обладателя.
— Никогда! — на весь двор завопил Г. Дж. — Что бы ты ни сделал, как бы ни поступил со мной! Думаешь, я сволочь, да? Даже если то,
— Тихо, тихо, Liebling, — поморщился Северус, отдирая от себя его трясущиеся руки. — Что там Блэк опять ляпнул?
Контрразведчик Поттер нервно оглядел двор. Кроме неутомимого преследователя голубей в лице мистера Келева, вострить ухо было некому.
— Ты... член НД? — трясущимися губами спросил Г. Дж. — До сих пор?..
На лице редактора не дрогнул и мускул. Он подкурил сигарету и неторопливо выпустил в сторону клуб сизого дыма.
— Меня нет в списках, — спокойно сообщил он. Злодейские глаза насмешливо щурились. — Как говорится, тише едешь — дальше будешь.
Гарри испуганно попятился.
— Но ты... Но Дамблдор... Орден Феникса... — он окончательно утратил дар речи.
Северус пыхнул сигаретой и ловким щелчком стряхнул столбик пепла.
— В списках членов «Феникса» меня ТОЖЕ нет.
С минуту Гарри молча пялился на злодейского курильщика.
— Какая тогда мораль?.. — потрясенно прошептал он.
Черную фигуру окутало очередное дымное облако.
— Моя собственная, — зловещим голосом сказал редактор.
* * *
— Тебя не удивляет, что я подписал соглашение? — с легкой обидой поинтересовался агент Поттер.
Северус подтянул поводок и подхватил на руки трясущегося от холода щенка. Мистер Келев завозился у него на груди, пачкая грязными лапами плащ и норовя облизать подбородок, истекая слюной благодарности.
— Этим должно было кончиться, — хмуро сказал редактор. — Раньше или позже. Проблема не в этом.
— А в чем?
— Не машите собачьим совком, шеф, — Северус прижал к себе черный комок с блестящими глазками, и щенок затих, охваченный теплой рукой. — Собирали пёсьи какашки, собирали. Обидно, если вывалятся.
Гарри покосился на длинные злодейские пальцы, поглаживающие завитки собачьей шерсти, и ощутил укол ревности.
— Не вывалятся! — сердито буркнул он. — Так в чем проблема?
Северус уставился в его глаза мрачным тяжелым взглядом.
— Ты подписал себе приговор. Так же, как в свое время я. Не думай, что тебя оставят в покое, как только закончится дело Риддла. Получишь новое задание. Затем еще и еще...
— Господи... — прошептал Гарри. Его рука разжалась, совок со стуком упал на тротуар.
— Я часто бываю прав, — вздохнул редактор, хмуро оглядев высыпавшуюся кучку. — Особенно в том, что касается дерьма.
— Что мне тогда делать? — злополучный собачник присел на корточки и принялся собирать пакостную россыпь. — Я думал с тобой посоветоваться, как Шанпайка лучше надурить... — он поднял жалобный взгляд на Северуса.
Злодейская хмурость неожиданно сменилась странной нежностью. Гарри едва вновь не рассыпал то, что успел подобрать.
— Что, Шатци-ша?
Северус ответил не сразу.