Шпеер
Шрифт:
Еще немного, и они достигли дна. Вода, уже горячая, засветилась красным, Сердце засияло так, что стало больно глазам. Мальчик потянул Рыцаря за руку, и, сделав последнее усилие, они прикоснулись к Сердцу.
Все вокруг вспыхнуло и завертелось. Что-то ударило Рыцаря в грудь. Ему стало больно, нестерпимо больно. Он сжал зубы и закрыл глаза. Мальчик обнял его, и боль стала отступать, а потом прошла вовсе. И Рыцарю стало так хорошо, как никогда раньше. Он обнаружил, что дышит, удивился и открыл глаза.
Вода исчезла вместе
Рыцарь прижал к себе Мальчика и поцеловал его улыбающиеся губы.
— Я тебя люблю, — сказал он. — Всем сердцем.
Меч Тайны исчез. На его месте цвел розовый куст».
Гарри умолк, глядя в исписанный листок, не осмеливаясь поднять взгляд на Северуса и наткнуться на скептическую редакторскую ухмылку. Тот не перебил его ни разу. И сейчас тоже молчал.
«Заснул от скуки?»
— Шатц?.. — Г. Дж. быстро глянул на его лицо и остолбенел.
Кусая губы, Северус смотрел в потолок. Темные глаза расширились и странно блестели.
— Mir fehlen die Worte, ⁴ — прошептал он.
________________________________________________________________________________________
1) Weihnachtsschmuck — новогодние украшения.
Возможно, Северус не позаботился о елочных украшениях потому, что в Австрии не принято щедро завешивать елку шариками и гирляндами. Традиционное Christbaum, Христово дерево, никоим образом не напоминает вешалку для игрушек, а украшается настоящими горящими свечами.
2) «Химмельхеррготт», Himmelherrgott — переводится то как «боже милостивый», то как «черт возьми», зависит от эмоциональной окраски. Архаизм, уже и из уст немецких бабушек и дедушек не услышишь. То же самое, как если бы Гарри воскликнул «Разрази меня гром!»
3) Mein Licht in der Dunkelheit — Мой свет в темноте.
4) Mir fehlen die Worte — У меня нет слов.
* * *
63. Между прошлым и будущим
— Sch-sheiße!..
— Твою мать! Черт! Опять!
В ушах еще стоял глухой звук удара и металлический скрежет. Белое противно пахнущее облако упруго мялось под руками.
— Liebling, ты в порядке?..
Гарри вынырнул из синтетических объятий подушки безопасности, злобно отбиваясь от автомобильного сюрприза.
— Молодец, Шумахер, припарковался!
Среди медленно сдувающихся облаков появилось встревоженное лицо Северуса с нелепо взъерошенными волосами.
— С тобой точно всё в порядке?
— Да! — рявкнул Гарри. Очередной выстрел пневмоподушки напугал до дрожи в коленках. —Ты куда смотрел, Ша?
— На тебя... — покаялся Северус. — Извини, Liebster. Испугался?
— Нет! А вообще... Да! — Гарри сердито ткнул кулаком в непрошенное
— Прости, — хмуро сказал специалист по парковке о бордюры. — Я задумался. Глянул на тебя и...
— Нашел время глядеть, — проворчал Гарри, втайне довольный. — Будто не насмотрелся, Шатц!
Северус оттолкнул подушку, перегнулся к застрявшему в синтетических облаках Г. Дж. и медленно провел пальцем по его губам. В виноватых глазах пряталась нежность.
— Не насмотрюсь никогда, — он обрисовал контур не дающих ему покоя губ. — Никогда.
— В следующий раз я поведу, — Гарри прикусил ласковый палец, не утерпел, схватил руку Северуса и поцеловал ладонь. — Некоторые Шумахеры пялятся, куда не надо. Дай гляну, вдруг это диск?..
Северус перехватил его руку, пытающуюся открыть дверцу.
— Погоди, — он крепко сжал его ладонь в своей. Черные глаза заблестели от волнения. — К черту диск! Скажи мне одну вещь, Liebling. Помнишь, ты хотел... признать наши отношения? В «Хоге» и... И вообще, — пробормотал он.
Гарри изумленно открыл рот.
— Ты... серьезно? — прошептал он. — Ты ведь не хотел!
— А теперь хочу, — буркнул Северус. — Пусть каждая собака знает, что ты мой. Ты ведь МОЙ?
Гарри обнял его за шею, спрятал лицо в короткие густые волосы и жадно вдохнул их запах.
— Амнезия, мистер Снейп? Забыл, что я твой? Каждая соба... Черт, амнезия заразная! Забыл, зачем приехал.
Он с сожалением выпустил из рук Зверя и глянул через окно на кирпичную стену своего бывшего дома: тот выглядел чужим и унылым.
— Я бы на твоем месте оставил всё, как есть. Меня вполне устраивает крепкая семья из двух мужчин и крысы, — пробурчал Северус.
— Это моя собака! И я хочу его забрать! — упрямо сказал Гарри. — Не начинай по новой, Шатц! Всё, я пошел.
Быстро поцеловав недовольно скривившиеся губы, он отпихнул остатки подушки, выскочил из машины и присел на корточки, оглядывая следы поцелуя с бордюром.
«Кто тебя знает, Шатц, — Гарри уставился на вмятину на бампере «болида». — Может, и засмотрелся, а может, поддерживаешь имидж больного, которому нельзя за руль. Кое-кто ничего случайно не делает. Напомнил пристегнуть ремень, какого черта?.. ¹ Вот Зверюка, сидит себе спокойно, даже не хочет посмотреть, что с машиной!»
Одно из признаний Северуса поразило Г. Дж. до глубины души. Решив, что «приложиться головой» на окутанной дымом лестнице будет выглядеть недостаточно эффектно, господин девяносто девятый ЗАПЛАНИРОВАЛ выпорхнуть в окно, пусть не с третьего, а со второго этажа; сознания не терял ни на минуту, а «разбитая голова — последствие неудачного переката — чистой воды везенье». Рассказ стоил везучему паркурщику удара кулаком в солнечное сплетение, впрочем, не сильно впечатляющего: Северус злодейски посмеялся и заявил, что любит энергичных опекунов.