Шрамы
Шрифт:
— Я знаю, — не подумав, ляпнул Снейп и попытался исправить положение. — Преданность зачастую переоценивают.
— Никогда так не считал, — очень тихо ответил Блэк. — Но, полагаю, предатели думают по-другому.
Снейп отвернулся и осторожно нащупал замок в шкафу. Морщась от отвращения, он достал свою такую омерзительную новую палочку.
— Алохомора! — Когда он произносил заклинание, его пронзило странное ощущение. Это было не то привычное чувство струящейся по венам магии; это было нечто совершенно другое, но странно знакомое.
— Снейп? Снейп!
Снейп глубоко вздохнул и обнаружил,
— Ассио, палочка! — Она влетела ему в руку, и он направил ее на стул. — Вингардиум Левиоса! — Опять то же странное ощущение, как будто в своем теле он был не один, как будто… как будто магия Гарри тонкой струйкой бежала внутри него. И стоило ему это понять, как он ощутил, что голубая нить переплетается с его собственной магической сутью. Он поднял голову и увидел, что Блэк пристально наблюдает за ним.
Стул с грохотом упал на пол.
— Когда Гарри вернулся из лазарета, то поначалу вел себя так же странно, — сказал Блэк. — Я иду на обед.
И после этого, хвала Мерлину, он наконец-то оставил Снейпа в покое. Если можно было так сказать, учитывая, что, по его ощущениям, где-то внутри скребся Гарри. Забинтованная рука болела. Он достал из шкафа зелье, вернулся в свои комнаты и заперся там.
Тем вечером он заставил себя выйти на ужин в Большой зал. Когда он пришел, Гарри был уже там, сидя между Блэком и Люпином. Казалось, Блэк заставляет его есть. Снейп заметил, что Гарри сильно похудел, пока был в коме: скулы резко выделялись на его лице, а глаза казались просто огромными. Гарри нехотя ковырялся в своей тарелке, по-прежнему пряча левую руку под столом.
Снейп сел за слизеринский стол, повернувшись к нему спиной. Впрочем, Гарри все равно не смотрел на него.
На следующий день он до позднего вечера не выходил из своих комнат, пока не настало время идти в больничное крыло. Проходя мимо класса зельеваренья, он услышал, как кто-то тихо разговаривает, и узнал голос Блэка. Он заглянул внутрь. Блэк и Люпин стояли в пустом классе, лицом друг к другу. Блэк что-то сказал, и Люпин негромко рассмеялся. Они не касались друг друга, но со своего места Снейп ясно видел лицо Блэка. Затем Люпин сделал шаг вперед и обнял своего другу.
Снейп поспешил убраться, чтобы не видеть, как они обнимаются. Выражение лица Блэка показалось ему смутно знакомым, хотя Снейп никогда прежде не видел Блэка и Люпина в такие интимные моменты, за что был им сердечно благодарен. И только начав спускаться по лестнице, он внезапно вспомнил. Однажды, несколько месяцев назад, Снейп лежал в постели и читал при свете свечи, а Гарри спал рядом с ним. Гарри слегка завозился, что-то сонно пробормотал и на мгновение открыл глаза. Снейп взглянул на него, зеленые глаза Гарри распахнулись, и парень слабо улыбнулся. Прежде чем Гарри снова погрузился в сон, на его лице мелькнуло то же самое выражение, которое он видел сейчас у Блэка.
Он споткнулся, но списал все на лестницу, которая как раз начала двигаться. В кои-то веки она привела его туда, куда нужно.
В лазарете Помфри вперые с тех пор, как их туда доставили, размотала бинты на его руке.
— Даже не знаю, чего ожидать, Северус, — мягко сказала она, снимая с его руки последний слой бинтов. — Ого!
Снейп уставился на
— О, Боже, — воскликнула мадам Помфри. — Это же просто… даже не знаю, что и… Тебе не больно?
Рука слабо пульсировала, но больше не болела.
— Нет, — ответил он. Но не мог же он ходить вот так, демонстрируя всем и каждому, откуда именно вырвалась магия из его тела, превратив его руку в оружие. Он сунул ее в карман и поднялся. — Спасибо, — с трудом выдавил он.
Помфри улыбнулась:
— Пожалуйста, Северус. — Она похлопала его по плечу. — Береги себя.
В подземельях он натянул на руку черную кожаную перчатку и сел у камина, достав бутылку виски. У него, кажется, где-то было зелье, способное затуманить разум, но он все выпил, пока служил Вольдеморту, и это напомнило ему о бесконечных ночах, проведенных в пытках и страданиях — как чужих, так и своих собственных, и не менее длинных днях, когда его снедало беспокойство и отчаяние. Тогда зелье не помогло ему справиться с ними; и не было причин надеяться, что сейчас оно сработает лучше. И даже мысль о том, что принял правильное решение, тоже не помогала.
Допив виски, он уставился на незажженный камин.
Прошла неделя. Снейп снова начал занятия по высшим зельям, а Блэк продолжал заниматься с младшими классами. Снейп убеждал себя, что он вовсе не избегает Гарри, при этом всячески стараясь не сталкиваться с ним. За едой они сидели на противоположных концах стола, а Гарри с обеих сторон был окружен своими сторожевыми псами. Снейп заметил, что Гарри не очень-то поправился. Иногда Снейп чувствовал на себе еще чей-то взгляд и, подняв голову, видел, что МакГонаголл с немым укором смотрит на него.
Однажды вечером, когда Снейп наблюдал за тщетными попытками Гарри спрятать горох под картофельное пюре, тот неожиданно вскинул голову и заметил, что Снейп следит за ним. Снейп попытался скрыть минутное замешательство, притворившись, что пьет из своего кубка. К кончикам пальцев так и не вернулась чувствительность.
Он рано ушел с ужина и снова устроился у огня со стаканом скотча в руках. Через некоторое время он услышал, как кто-то стучит в дверь.
— Войдите, — крикнул он, не вставая. Вероятно, пришел один из четверокурсников Слизерина: они не понимали объяснений Блэка о способах применения желчи броненосца.
Но это был Гарри, который вошел и закрыл за собой дверь. Снейп увидел, что левую руку тот по-прежнему прячет в кармане.
— Привет.
— Что тебе надо?
Гарри сел в кресло напротив него.
— Я хочу поговорить с тобой.
— А у меня нет особого желания с тобой разговаривать. — Снейп одним глотком прикончил свой стакан.
— Очень плохо. — Гарри потянулся, схватил со стола бутылку и заклинанием призвал бокал. — Я тут думал… — Он налил себе виски.
— Первый раз в жизни, — пробормотал Снейп.