Шрамы
Шрифт:
Теперь она была покрыта пятнами цвета сгоревшего угля.
После того, как разрешение снимков улучшилось, Хан увидел огромные скопления несомых ветрами облаков, такие же густых и темных, как и на Улланоре.
Он сжал перила балкона.
— Есть сигналы?
— Ни одного, повелитель.
Хан чувствовал, как разгорается в нем гнев. Он был прав, прибыв сюда.
— Направляйтесь на орбиту, — холодно приказал он. — Сообщите флоту установить блокаду, затем приготовиться к высадке на планету. Рассредоточиться
Даже в этом случае он на миг засомневался.
— Уничтожьте, — прорычал Хан.
— Она черная, — сказала Илья, уставившись в иллюминатор.
Халджи не ответил. Он был мрачен.
— Серьезно, Халджи, вся планета черная. Я видела планшетные записи Просперо, и он был прекрасен. Кто мог сделать такое с планетой?
— Легион, — ответил Халджи. — Легион мог сделать это.
Илья почувствовала тошноту.
— Сколько людей проживало там?
— Это ты любишь числа, сы.
Илья, возможно, могла бы припомнить данные из какого-нибудь источника, но знала, что не хочет этого. Просперо не был миром смерти, как Барбарус, с горсткой жителей, сходивших с ума от бедствий и цепляющихся за свои несчастные жизни. Планета была цивилизованной, урбанизированной, райской.
На ней должны были проживать миллиарды.
Миллиарды.
Ее горло сжалось от гнева.
— Они будут покараны. Если это были кто-то из наших, они должны быть наказаны.
— Если это в его силах, так и будет.
— Мы должны узнать, Халджи, — Илья повернулась к нему. — Мы должны узнать, кто это сделал.
— Мы уже знаем.
— Я не стану верить в это. Могли… могли ксеносы зайти так далеко?
Халджи покачал головой. Его обычную жизнерадостность как рукой сняло.
— Какие ксеносы? Все они мертвы или же вымирают. Не осталось никого, кто мог бы противостоять нам.
Илья потрясенно вспомнила, что сказала то же самое во время первой встречи с Ханом на орбите Улланора.
«Не осталось никого, кто мог бы противостоять нам, — повторил Хан. — Я вот думаю, Есугэй, сколько раз и в скольких забытых империях произносили эти слова».
Это высказывание казалось ужасающе пророческими. Она повернулась к иллюминатору и увидела отвратительный выжженный шар, повисший в космосе, словно могильный знак.
— Здесь для нас ничего нет, — произнесла она дрожащим голосом. — Мы никогда не должны были приходить сюда.
— Он должен был.
— Тогда мы должны поскорее убраться отсюда. Вернуться. Куда угодно, только подальше отсюда.
Халджи положил огромную руку ей на плечо.
— Успокойтесь. Мы получим ответы на поверхности.
Она судорожно вдохнула и оперлась на край иллюминаторы.
— Я не спущусь туда.
—
Илья не хотела это слушать. На этот раз ей хотелось, чтобы они занялись этим сами. На этот раз она чувствовала себя настолько старой, насколько утверждал хроно.
— Отправь их на мой пост, — сказала она рассеянно, не в состоянии оторвать глаза от иллюминатора.
— Будет сделано.
— Убедись, если сможешь, что блокада установлена по схеме чан.
— Будет сделано.
— Как это закончится, Халджи?
Воин взглянул на нее без тени улыбки на смуглом лице с белым шрамом.
— Сы, это только начало, — произнес он.
К моменту выхода «Бури мечей» на геостационарную орбиту над Тизкой сомнений не осталось. К визуальным свидетельствам добавились данные по атмосфере, и доклад Табана выслушали в мрачной тишине.
— Значительная тектоническая активность, повелитель, — доложил начальник сенсориума, не отрывая глаз от инфопланшета. — Уровень загрязнения атмосферы намного выше допустимого. По нашим предположениям — это результат массированной орбитальной бомбардировки, после которой были нанесены дополнительные удары.
— Дополнительные удары? — заинтересовался Хан. — Какого рода?
— Неизвестно. Мы работаем над этим. Уровень радиоактивного фона высок, но есть еще… кое-что. Стопроцентный облачный покров, образовавшийся в основном из частиц от первоначальной фазы разрушения. Кислотный остаток. Токсины широко спектра присутствуют в смертельных дозах, в экваториальной зоне сильная вулканическая активность.
Хан сложил руки. Было сложно понять свои чувства. По какой-то причине он не был разгневанным, скорее оцепеневшим. Примарх ожидал, что будет раскрыт какой-то большой обман. Магнус мог быть способен на это. Кто как не он мог скрыть истинное состояние целой планеты.
— Жизненные показатели?
Табан покачал головой.
— Невозможно узнать.
— Тогда мы отправляемся вниз.
— Мы не можем, повелитель.
Хан сердито взглянул на него.
— Не можем, — повторил примарх, придав словам презрение, словно подобное препятствие могло остановить его.
Табан сглотнул.
— Есть барьер. Какой-то эфирный щит в верхней атмосфере, по-настоящему огромный. Мы уже провели симуляции. Транспортные корабли не преодолеют его, как и посадочные капсулы.
Хан покачал головой.
— Невероятно. Должен быть способ.
— Мир умирает, повелитель. Феномен увеличивается, возможно, это результат случившегося. Нельзя уничтожить целую планету без последствий.
Хан взглянул на Цинь Са, который ожидал приказов. Тот весь разговор молчал.