Шрек
Шрифт:
И Осел решил действовать. Так как со Шреком он уже пытался поговорить на эту тему, и не достиг успеха, то теперь он хотел попробовать взяться за дело с другого конца.
Он решительно направился к старой мельнице и, приоткрыв дверь, заглянул внутрь. Внутри было темно и страшно – лучина горела на стене, бросая кругом неверный, колеблющийся отсвет. По сторонам стояли какие-то бочки, сундуки, жернова, лестницы. Все было затянуто паутиной и покрыто пылью.
– Принцесса! Принцесса Фиона! – тихонько позвал Осел.
Ответа не
– Принцесса! Где вы? – снова позвал он.
Несколько каких-то птиц, вспугнутых звуком его голоса, сорвались с места и с шумом вылетели в слуховое окно. У Осла на загривке шерсть встала дыбом от страха, но он не отказался от своего намерения, а продолжал продвигаться дальше, озираясь во мраке.
– Принцесса! – в третий раз позвал он.
Какой-то звук раздался в тишине. Осел вздрогнул. Чтобы подбодрить себя, он пробормотал:
– Здесь очень страшно! Мы что, в прятки играем, что ли? Я не пойму!
И вдруг с дощатого помоста, с которого засыпают зерно на жернова, и куда вела лесенка, кто-то сорвался со страшным шумом, и угодил прямо в открытый сундук с мукой. Осел так и присел от страха. Облако муки поднялось над сундуком, и в этом облаке перед Ослом предстал… предстала…
– Нет, нет! Помогите! Шрек! – завопил Осел, бросаясь к выходу.
Вместо прекрасной Фионы, которую он ожидал увидеть, перед ним, все осыпанное мукой, стояло какое-то чудовище – толстая, с рыжими волосами женщина, с круглым лицом, зеленой кожей и ушами – трубочками! И она, прижимая палец к губам, говорила:
– Нет, нет! Все в порядке!
Но Осел, не слушая, продолжал кричать:
– Что ты сделала с принцессой?! Шрек, Шрек!
– Т-с-с! Я и есть принцесса! Осел, это я, в этом теле… Просто…
– О, нет, ты не принцесса! Шрек, Шрек! Ты слышишь меня? – и Осел продолжал пятиться к двери.
Но женщина, с неожиданным для ее комплекции проворством, кинулась к Ослу и схватила его за морду, продолжая убеждать:
– Тихо! Это я, как же ты не узнаешь меня?
Осел всмотрелся… И внезапно, как будто пелена упала с его глаз, он встретил взгляд Фионы на этом круглом, толстом лице. Его собственные глаза широко раскрылись, став очень большими и растерянными.
– Принцесса?! Что с вами произошло? Вы другая!
– Я отвратительная, да? – с горечью воскликнула Фиона, отворачиваясь к стене и в отчаянии закрывая лицо руками.
– Да… Нет… Ну, я думаю, что Шрек так не скажет! Вы стали такой же, как он, да?
– Нет. Я такая, сколько себя помню…
– Что вы имеете в виду? Я никогда раньше не видел вас в таком виде.
– Это происходит только после захода солнца… – сказала Фиона, склоняясь к бочке с водой и с тоской рассматривая свое отражение. – Ночью я одна, днем другая… И так будет продолжаться до первого поцелуя моей настоящей
– О, это прекрасно! А вы не пробовали лечиться?
– Это заклятие! – воскликнула Фиона с негодованием. – Когда я была маленькой девочкой, ведьма наложила на меня заклятие… Каждую ночь я становлюсь… Этим! – и она снова с отвращением посмотрела в воду. – Этим ужасным, отвратительным зверем! – вода из бочки брызнула в стороны под ударом ее кулака.
Фиона отошла от бочки с водой, и присела на камень, продолжая:
– Я была заточена в башню до дня, когда моя настоящая любовь спасет меня. Поэтому-то я и должна выйти за лорда Фарквуда завтра, до заката, чтобы он не увидел меня… такой. – И она заплакала.
– Да, все в порядке, все в порядке! Успокойтесь, – говорил Осел, стоя перед ней. – Все не так уж плохо – вы не так уж ужасны, и… послушайте! С чего вы взяли, что вы ужасны? К тому же вы выглядите так только ночью, да и Шреку вы такой понравитесь!
– Ах, Осел! Я же принцесса! – вздохнула Фиона. – А принцесса должна выглядеть совсем не так, – и она снова расплакалась.
Осел помолчал немного, сидя рядом с ней, а потом осторожно начал:
– Принцесса! А что, если вам не выходить замуж за лорда Фарквуда?
– Но я должна! Только поцелуй моей настоящей любви может снять заклятие.
– Ну, вы знаете… Вы сейчас… И Шрек… Вы хорошая пара!
– Шрек? – казалось, Фионе раньше это не приходило в голову.
Глава двадцать третья.
Сватовство Шрека.
Шрек приближался к мельнице быстрым, решительным шагом. В руке у него было несколько подсолнухов, он держал их, как держат букет цветов, и на ходу составлял речь.
– Принцесса… Я… Ну, как дела, прежде всего? Хорошо? У меня тоже. Я в порядке. Я увидел эти цветы… И подумал о вас… Потому что они прекрасны… Я не очень люблю такие, но вам, возможно, нравится это? Потому что вы прекрасны… Ну, все равно… У меня неприятности… Что ж, вот и пришли, – сказал он, подходя к дверям мельницы и замедляя шаг. Однако, через мгновение он преодолел свою нерешительность, быстро взошел на крыльцо к приоткрытой двери, из-за которой падал лучик слабого света лучины, и уже поднял руку, чтобы постучать, как вдруг услышал доносившиеся изнутри голоса. Он прислушался.
– Кто может полюбить зверя? Такого отвратительного и ужасного? – говорила принцесса, всхлипывая.
Лицо Шрека вытянулось, но он продолжал вслушиваться.
– Принцесса и уродство не сочетаются, вот почему я не могу остаться здесь с Шреком… Мой единственный шанс жить в будущем счастливо – это выйти сейчас за мою настоящую любовь. Разве ты не понимаешь, Осел? У меня нет выбора…
Лицо Шрека исказила мука. Он свирепо отвернулся от двери, швырнул подсолнухи на крыльцо, и быстрыми шагами удалился в темноту. А принцесса продолжала: