Схрон
Шрифт:
Вечер Игорь Васильевич провел с Вероникой.
Им удалось избавиться от слежки, которую демонстративно вели двое крепких молодых людей, и спокойно посидеть в знакомом ресторанчике. В девять часов вечера они встретились с Иваном у тетки Таи, доживающей век в собственном доме на улице Гомонова. В десять по этому же адресу заявился крепко сбитый плечистый мужчина лет сорока, оказавшийся полковником Гараниным Олегом Борисовичем.
– Рассказывайте, – пророкотал он басом, пожав руки мужчинам и оглядев женщин, как бы спрашивая: а вы что здесь делаете?
Тая, в отличие от Вероники не смутившаяся подобной
Иван ждал реакции гостя, в душе забавляясь ситуацией, но полковник ничем не выдал своих чувств, даже когда Игорь Васильевич дошел до «хронохирургов» и Тех, Кто Следит. Ивашура закончил рассказ, наступило молчание. Все, даже тихо беседующие о чем-то женщины, смотрели на полковника, ожидая, что он скажет.
– Да! – проговорил он наконец и улыбнулся, отчего каменное лицо его пошло морщинами и складками, сразу добавив к возрасту десяток лет. – Всякое слышал, но такое… Если бы не Башня, сама по себе являющаяся феноменом, да ваше неожиданное возвращение, не поверил бы!
Полковник вдруг остро посмотрел на Ивана.
– Вы уверены, что в нападении на вас участвовали сотрудники конторы? Я имею в виду ФСБ.
– Уверен, – хмуро ответил Костров.
– А доказательства?
– Доказательства вот, – усмехнулся Ивашура, показывая «бизоны». – Иван отобрал их у помощников Сысоева. – Он поколебался немного и вынул из-под джинсовой рубашки «универсал». – И еще вот это.
Гаранин покачал в руке грозное оружие, напоминающее «маузер», но зализанное, создающее особое впечатление мощи, с удобно умещавшейся в ладони рукоятью.
– Хороша машина! Заряжена? Чем стреляет? Разрывными?
– Силовым полем либо плазменными сгустками. – Ивашура отнял у полковника пистолет. – Форма силового разряда варьируется в широких пределах, можно при желании сформировать силовой пузырь и в виде пули. Ну так что посоветуешь?
Гаранин задумался, потер пальцем переносицу.
– Надо разобраться. Нужны прямые доказательства, что федералы готовят взрыв Башни.
– Ночью я отправляюсь к ней, можешь присоединиться.
– Ты серьезно?
– Я всегда говорю серьезно, особенно в подобных обстоятельствах.
– Лекция о противозаконности подобных действий нужна?
– Нет.
Полковник хмыкнул, оглядел сидящих напротив десантников, снова потер переносицу.
– А если вас перехватят в зоне?
– Пробьемся. Не перехватят.
Олег Борисович отхлебнул чаю, покосился на прижавшихся друг к другу женщин.
– Нужно подготовиться. Я с вами. Плюс двое моих ребят. Не волнуйтесь, профи высокого класса. Кто еще пойдет?
– Иван, я, один лейтенант из взвода оцепления, все ходы и выходы здесь знает, ну и вас трое. Итого шесть человек.
– А мы? – подала голос Тая.
– А вы подождете здесь, – твердо сказал Ивашура.
Вероника хотела возразить, но посмотрела на лицо Игоря Васильевича и промолчала.
Отряд миновал оцепление в районе болота возле Пожны,
Впереди группы бесшумно скользили Куща и парни полковника Гаранина, не слишком высокие, не особенно накачанные и широкоплечие, но тем не менее уверенные, сдержанные и опасные, словно укус змеи. За ними шли Ивашура и Гаранин, а прикрывал тылы Иван Костров, вооруженный «бизоном» и кинжалом. У Кущи имелся «калашников». Как были вооружены полковник и его команда, Ивашура не знал, сам он нес за ремнем брюк «универсал» и второй «бизон».
Впервые за три дня, которые пробыл в Брянских лесах Игорь Васильевич, луна спряталась за облака, и это обстоятельство благоприятствовало замыслу.
Через полчаса выбрались к мостику через реку. Здесь, по утверждению Кущи, пролегала дорога к Башне, по которой некие спецслужбы в обстановке полной секретности гоняли колонны грузовиков.
– Пошли вдоль нее, – шепнул Ивашура Гаранину. – Она приведет нас не просто к Башне, а прямо к базе тех, кто ее строил.
– Не стоит, Игорь Васильевич, – вмешался Куща. – Дорога наверняка просматривается и охраняется, я проведу вас более коротким путем, в обход топи.
Нырнули в заросли осинника слева от свежей грунтовки, снова вышли к просеке ЛЭП. Темп движения снизился, идти приходилось все более осторожно, чтобы не шуметь осокой и камышом. Поэтому оставшиеся шесть километров до Башни преодолевали больше полутора часов. Наконец выбрались на всхолмленное, разломанное давними подвижками Башни пространство, на котором не росло ничего, даже трава, остановились под защитой брошенного БТРа, попавшего когда-то под «мертвый выброс». Лобовая броня вездехода блестела как серебро, корма же, наоборот, почернела, словно вымазанная сажей.
Лейтенант коснулся плеча Ивашуры, показал рукой вправо. Игорь Васильевич поднял к глазам захваченный у исследователей аппарат ночного видения. Поле и черная стена Башни, закрывшая половину небосвода, окрасились во все оттенки багрового и коричневого цветов. Башня перестала быть монолитом, входом в преисподнюю, покрылась узором более светлых рубиновых пятен на общем темно-коричневом фоне и сеточкой оранжевых прожилок, что говорило о каких-то источниках тепла. Поле стало светло-коричневым со множеством более темных полос. И на этом фоне ярко высветились два металлических барака, пять автомашин: три фургона, джип и «Волга», а также штабеля каких-то ящиков и бочек. Возле них возились люди, но с километрового расстояния разглядеть в ноктовизор, что они делают, было невозможно, а бинокль ночью помогал мало.
– По-моему, они таскают ящики внутрь Башни, – одними губами выдохнул на ухо Ивашуре Костров.
– Что это может означать?
– Только одно: в ящиках взрывчатка, в бочках – бензин, и разносят их по всему зданию, где стоят лифты хрономембран. Чтобы уничтожить лифты наверняка, взрывчатки надо много, вот и возят ее уже несколько месяцев. Узнать бы, в какой стадии находится вся операция.
– Для этого надо проникнуть в Ствол и проверить. Причем без шума. Снять все на пленку.
– Зачем?