Шторм

Старлинг Борис

– Нет.

– Стоит побывать. Это фантастика. Всего два сезона: жаркий и сухой и жаркий и влажный.

Мэтисон шагает вдоль ближней стены до самого конца. Свет в помещении исходит только из самих террариумов. В последнем из них находится длинная зеленая змея с тонкими красными и белыми поперечными полосками. Ее террариум оборудован гораздо изощреннее, чем у natrix natrix: навес из листьев, решетки с вьющимися растениями, вода, сырая почва. Змея висит между двумя миниатюрными деревьями так, что провисающая середина ее тела почти касается земли. Она смотрит на Кейт

вертикальными зрачками.

– Сейчас этот экземпляр не слишком склонен хватать добычу, хотя его кормят примерно раз в две недели. Последний раз он получал корм, когда у нас в Квинсленде проводился карнавал цветов, и еще сыт. Поэтому, чтобы покормить, его сначала приходится чуточку разозлить.

– Что это за змея?

– Tropidolaemus wagleri. Малазийская храмовая гадюка. Обитает в Пенанге, их разводят в храме Лазурного облака. Там их сотни, а некоторых лишают клыков и позволяют туристам позировать с ними для фотографий. Идиоты.

– Но эта змея не имеет никакого отношения к гадюке, найденной сегодня?

– Они родственники. Та, что из "Рощи", это vipera berus. – В устах профессора, с его австралийским акцентом, латинское название звучит весьма своеобразно. – Северная гадюка. Единственная змея, распространенная по всему Соединенному Королевству, хотя змей этой породы можно встретить и в Скандинавии, и в Центральной Европе, и в Северной Азии, вплоть до острова Сахалин, находящегося между Россией и Японией. Отдельные подвиды обитают даже за Северным полярным кругом. Те, что встречаются так далеко на севере, часто бывают черными, потому что более темная кожа помогает им поглощать больше света и максимально нагреваться. У большинства же vipera berus имеются светлые зигзагообразные отметины.

– А она ядовитая?

– О да, ядовитая. В передней части верхней челюсти у нее имеется пара полых зубов, которые, когда пасть закрыта, убираются назад, к небу. Атакуя добычу, vipera berus открывает пасть, и зубы выпрямляются. Она прокалывает ими кожу жертвы и как через шприцы – я ведь говорил, они полые, – впрыскивает через них яд.

– Значит, та, которую нашли сегодня на теле Петры, могла кого-нибудь покусать?

– В том состоянии, в котором ее нашли, возможно.

Она была напугана, раздражена, сердита, поэтому и пыталась наброситься. Но для vipera berus это не характерно. Чтобы довести змею до такого состояния, надо хорошенько постараться.

– Но когда убийца оставил ее там, она, возможно, была спокойной?

– Безусловно. Конечно, если он имел некоторое представление о том, как обращаться со змеями.

– Он мог использовать какое-то снадобье, чтобы сделать змею менее агрессивной.

– Это не исключено, но сейчас трудно сказать что-то определенное на сей счет, поскольку использованный нами транквилизатор маскирует наличие успокоительных средств, использованных ранее. Тест, конечно, провести можно, но на однозначные результаты рассчитывать трудно.

Мэтисон берет с подноса предмет, с виду напоминающий непомерно большой пинцет. В нем зажато что-то маленькое, серого цвета. Кейт присматривается.

– Мышка. Мертвая.

Профессор

оборачивается к ней.

– Знаете, что могло бы облегчить ему дело лучше любого успокоительного. Дело в том, что vipera berus совсем недавно поела. Мы нашли взрослую мышь, частично переваренную. Только что поевшая змея апатична и совершенно не агрессивна. А вот когда она ест, с ней лучше не связываться.

– А как бы вы поступили, если бы вам понадобилось обзавестись vipera berus?

– Да это раз плюнуть, простите за выражение. Во-первых, есть люди, которые выращивают змей на продажу. Их кругом полно, и легальных, и нелегальных. А жалко денег – отправляйтесь на лоно природы и ловите. Такие змеи водятся повсюду – в лесах, на болотах, в вересковых пустошах, в горах, на холмах, по берегам рек и озер. Обычно они обживаются в каком-нибудь месте и редко отползают от своего лежбища дальше чем метров на шестьдесят – сто. И в спячку впадают на одном и том же месте, из года в год. Ловить их лучше всего ночами, особенно теплыми ночами, такими, как нынче Они выползают из укрытий на охоту в первые часы после захода солнца. Эти змеи ведут ночной образ жизни. Мэтисон опускает щипцы в клетку. Tropidolaemus wagleri, голова повернута, наблюдает за ним одним немигающим глазом.

– Чем бы вы воспользовались, чтобы подцепить змею с земли. Сетью? Сачком?

– Нет. Лучше всего подходит палка с развилкой на конце.

– А они водятся в той местности, где была обнаружена девушка?

– Нет. Слишком близко к человеческому жилью. Они не любят контакта с человеком.

– Значит, убийца, скорее всего, держал эту змею в неволе?

– Пожалуй, что да.

– А трудно их содержать?

Мэтисон стучит мышкой по хвосту змеи. Та не реагирует.

Он стучит снова, посильнее. По-прежнему никакой реакции.

– Что вы сказали? – спрашивает он, не отрывая глаз от гадюки.

– Трудно содержать vipera berus в домашних условиях?

– Нет. Большой террариум вам не потребуется: vipera berus большую часть времени проводит, свернувшись в клубок, в маленьких естественных полостях. В дуплах, норах, под корнями и так далее. Нужен обогреватель, чтобы поддерживать температурный режим, ну а главное, конечно, кормежка. Мышки, лягушки, ящерицы. Но опять же, никаких изысков не требуется. Можно покупать замороженных грызунов оптом. Потом их просто засовывают в холодильник и оттаивают по мере надобности. Минуточку.

Мэтисон перемещает руку вдоль верхней части террариума, по направлению к голове tropidolaemus wagleri. Рука его не дрожит, не колеблется, но движется плавно и равномерно, словно по рельсам.

Наконец она оказывается прямо над змеиной мордой. Мышка, зажатая в щипцах, зависает над ней, как бомба под днищем бомбардировщика. Tripidolaemus wagleri смотрит на мышку.

Мэтисон опускает мышку к змеиной морде. Неожиданно и столь стремительно, что это производит впечатление зеленой вспышки, голова tropidolaemus wagleri вскидывается вперед и вверх, к добыче. Мэтисон резко отдергивает руку, одновременно разжимая щипцы. Мышка падает на пол клетки.