Шторм
Шрифт:
Боже, как хорошо! Вся кровь устремляется к низу живота, язык Шторма на моём самом чувствительном месте заставляет меня видеть звёзды.
— Шторм… — Я вцепляюсь пальцами ему в волосы и поднимаю ему навстречу бёдра. Я почти забыл, как мне с ним хорошо.
Он поднимает голову и нахально улыбается мне, в отблесках свечи его радужки светятся. Затем он снова наползает на меня и целует, а наши члены трутся друг о друга.
— Займись со мной сексом, — бормочу я ему в губы. — Я хочу почувствовать тебя в себе.
— Ты серьёзно?
Его
— Очень серьёзно.
Я хочу показать Шторму, что он много для меня значит и я ему доверяю. Кроме того, я действительно этого хочу. Хочу быть с ним единым целым.
Я дрожу, пульс ускоряется, когда я переворачиваюсь на живот и встаю на четвереньки. Шторм встаёт рядом со мной на колени и целует мою спину. Он удерживает меня за шею и покусывает её, пока гладит ягодицы. И постоянно просовывает руку мне между ног.
Тяжело дыша, я опускаю голову и наслаждаюсь прикосновениями. Шторм берёт в руку мои яички и кончиками пальцев поглаживает член.
Внезапно он встаёт позади меня и раздвигает мои ягодицы, суёт между ними язык и начинает увлечённо меня вылизывать.
Мой член дёргается, низ живота пронизывает жар. Дыхание становится тяжелее, ночной воздух холодит вспотевшую кожу. Шторм любит меня в руинах с видом на звёзды.
В голове вспыхивает обрывок воспоминания: огромный экран в моей спальне, который тоже часто показывал звёздное небо. Но настоящее в тысячу раз прекраснее.
— Ты готов? — приглушённо спрашивает Шторм.
Я киваю:
— Готов.
Он проникает членом между моих ягодиц, и я напрягаюсь. Сейчас это произойдёт.
Шторм гладит мои спину и живот, пока я не расслабляюсь. И только тогда он в меня входит.
Я стискиваю зубы в ожидании боли, но чувствую лишь давление.
Шторм занимается со мной сексом — мне это не снится?
Он так нежен и осторожен, что я понимаю, мои опасения прежде были напрасными. Шторм медленно проникает в меня глубже, и я слышу его стон. Всякий раз, когда я напрягаюсь, он останавливается и гладит меня, хотя ему совершенно точно хотелось бы протолкнуться дальше.
— Марк, — шепчет Шторм, тяжело дыша, — это умопомрачительно!
Он достигает определённой точки, и я едва не кончаю. Мой член дёргается, из головки вытекает тягучая капля. Шторм стимулирует ствол и одновременно массирует чувствительную головку.
— Кончаю, — хриплю я.
Больше не могу сдерживаться.
Мягко толкаясь в меня, Шторм дрочит мой член жёсткими движениями. Его член во мне, слабая растягивающая боль, давление на простату, его рука на моём члене… Так много возбуждающих раздражителей одновременно.
Очень приятная судорога устремляется вдоль позвоночника прямо к члену, и по пальцам Шторма уже течёт сперма. Глубоко в животе покалывает, головка пульсирует. Грубоватые кончики пальцев усиливают стимуляцию, и у меня возникает чувство, что сейчас я испытываю самый яркий оргазм в жизни.
— Марк…
Шторм целует мою
Не знаю, как долго Шторм изливается, но он всё ещё крепко держит меня, его голова лежит на моей спине, пока мы пытаемся отдышаться.
Через какое-то время он укладывает меня вместе с собой на бок. Мы прижимается друг к другу, он позади меня.
Он пощипывает губами моё ухо:
— Я никогда не переставал тебя любить.
Я задерживаю дыхание, чтобы его слова отозвались во мне. Он. Меня. Любит.
Лишь через несколько секунд я отвечаю:
— Я тоже. Я тебя люблю.
Шторм ещё сильнее прижимает меня к себе и целует в шею.
Я разворачиваюсь к нему лицом — хочу видеть его улыбку. Хочу, чтобы он знал, каким счастливым он меня делает. Его признание в чувствах значит для меня всё и приносит большое облегчение. Шторм уже сказал однажды: «Я тебя люблю», когда его тяжело раненным принесли в больницу. А потом делал всё, чтобы доказать обратное. Потому, что ненавидел себя.
Вероятно, тогда Шторм думал, что умрёт, и перед смертью хотел признаться мне в своих чувствах.
Он не ожидал, что выживет после того огнестрельного ранения. Я так счастлив, что Шторм остался со мной.
* * *
После занятий любовью мы оба заснули, но теперь наступило новое утро. Тесно переплетённые, мы лежим рядом, и я наслаждаюсь видом на звёзды. Шторм целует мою шею. Он только что стоял на краю и облегчался. Я совершенно точно не пойду туда, чтобы пописать. Шок ещё сидит глубоко во мне.
— Это чудесное место, — говорю я и натягиваю простыню повыше. Стало прохладно. — И весьма романтичное.
— Здесь я чувствую себя свободнее, чем в пирамиде, — приглушённо говорит Шторм. И я замечаю, как ко мне прижимается кое-что твёрдое.
— Не только тебе было невыносимо там, поэтому я позаботился, чтобы у нас был дом в новом районе. Конечно, я не хочу принуждать тебя переезжать туда вместе со мной, и ты не должен…
— Я с радостью буду жить вместе с тобой, — прерывает Шторм, укладывая меня на спину и наваливаясь сверху. — А ещё я начал принимать твои растительные таблетки.
Он даже не представляет, как много это для меня значит. И то, и другое. Я притягиваю к себе его голову и целую его сладкие губы.
— А как ты меня здесь нашёл, — бормочет он мне в рот.
— По сигналу от твоего чипа.
Я показываю ему переделанный хэндиком, который до этого лежал рядом с матрасом.
Шторм кивает:
— Я так и подумал. Я хотел избавиться от этой штуки. Собирался уже вырезать её, потому что не хотел больше, чтобы хоть что-то напоминало мне о режиме.
— Тогда готовься, я могу удалить чип оперативно. Это всего лишь небольшое вмешательство, и длится совсем недолго.