Шторм

Хесс Нора

Ковбои искоса бросали на него понимающие взгляды и усмехались тайком. Перед путешествием Уэйд велел им держаться подальше от Шторм. И теперь их смешил тот факт, что он ничего не мог сделать с появившимся в их отряде мужчиной, который, как приклеенный, следовал всю дорогу бок о бок с красивой мисс Рёмер.

Распорядок дня оставался прежним. Куки вставал, как только начинали редеть предрассветные сумерки, и можно было заняться разведением костра и приготовлением завтрака. Затем ковбои поднимали скот и пускали его пастись на равнину, к этому времени возвращался ночной дозор – охрана лагеря. Потом, как обычно, все становились у костра и выпивали по кружке горячего кофе, пока Куки не звал их, захватив свою посуду выстраиваться

в очередь за завтраком. Завтрак съедали быстро, после чего ковбои окружали в установленном порядке стадо и снова пускались в путь. Дни проходили за днями, не отличаясь каким бы то ни было разнообразием событий, никакие злоключения не затрудняли их постепенного продвижения в восточном направлении – домой. Они уже находились в сутках пути от родного ранчо, когда неожиданно вмешались силы природы и нарушили прежнюю безоблачность их путешествия.

Стояла страшная духота, воздух был совершенно неподвижен, когда крытая повозка с продовольствием и одеялами остановилась, и путники начали готовиться – к ночлегу, устраивая лагерь. Пока Куки торопливо готовил ужин, грязно-черные клубящиеся тучи затянули все небо, которое время от времени вспыхивало молниями.

– Эй, ребята, оседлайте свежих лошадей, – приказал Кейн ковбоям, – похоже, надвигается гроза, и я не знаю, как поведет себя в такой ситуации наше стадо.

Гроза разразилась сразу же, как только люди в спешке закончили свой ужин. Непроглядный мрак окутал землю, небо разрывали зигзаги ослепительных молний. Первый раскат грома был настолько оглушительным, что, казалось, дрожит земля под ногами. Хлынул дождь, и поднялся резкий порывистый ветер. Шортхорнцы вели себя, как и любая другая порода скота в таких условиях. Они начали нервничать, громко, тревожно мыча, и кружить на одном месте. Ковбои отлично знали, что в любую минуту животные могли сорваться с места и броситься бежать, охваченные паническим страхом.

Хотя именно непогода привела стадо в подобное пограничное состояние, однако непосредственным поводом к их безудержному бешеному бегству послужил громкий звук, который издал, чихнув, один из ковбоев. Мужчины, которые уже были наготове и сидели в седлах, немедленно погнались за скотом, пытаясь вытянуть стадо в одну линию; животные направлялись прямо к реке Платт, находившейся менее чем в миле от них.

При таком ливне уровень воды в реке, конечно, сильно подымется, течение станет еще быстрее. Если скот достигнет Платта, его смоет потоком и понесет вниз по течению. Многие животные неизбежно утонут в бурных водах.

Шторм неслась вместе со всеми сквозь мрак, ничего не видя перед собой и умаляя Господа только об одном: чтобы Быоти не споткнулась и не упала. Если такое произойдет, они обе погибнут под острыми копытами обезумевших животных.

Охваченный паникой скот невозможно было повернуть и направить в сторону от реки. Сбившись в одну живую массу, выпучив в страхе глаза, животные бросились в стремительные воды, которые за это время значительно поднялись. Течение сносило их в сторону, сбивало с ног, не давало добраться до противоположного берега. Шторм вместе с другими всадниками с разбега устремилась в бурный поток вслед за животными. Только когда яркие вспышки молнии разрывали непроглядный, окружавший ее мрак, ей на долю секунды удавалось разглядеть происходящее.

Вдруг Бьюти поскользнулась и зафыркала, набрав в нос воды, но умная лошадь тут же снова нащупала твердую почву под ногами, и Шторм, у которой уже сердце ушло в пятки, с облегчением вздохнула. Внезапно ее сердце запрыгало внутри от радости – противоположный берег маячил черным пятном всего в нескольких ярдах впереди нее.

Но в тот момент, когда Шторм уже переводила дыхание, радуясь, что успешно переправилась через реку, огромная стремительная волна, накатив, сбила Быоти с ног, водоворот закружил лошадь вместе с седоком и понес их вниз по течению.

Когда

все это произошло, Уэйд находился неподалеку. При вспышке молнии он, к своему ужасу, заметил светловолосую головку Шторм, мелькающую над черной водой. До этого у Уэйда и в мыслях не было, что девушка скачет вместе с ними за обезумевшим стадом. Сознание того, что Шторм угрожает реальная опасность, буквально оглушило его, как удар тяжелого молота по голове. На мгновение он помертвел от ужаса, но тут же схватился за висевшую на луке седла свернутую кольцами веревку и метнул лассо в том направлении, в котором только что видел Шторм.

Но петля упала в воду, никого не заарканив.

Придя в неистовство, забыв себя, Уэйд пару раз что было сил выкрикнул имя Шторм, но не получил никакого ответа. Он сознавал, что даже если бы она и отозвалась на его зов, он вряд ли бы расслышал ее голос. Рев обезумевшего скота, крики и вопли ковбоев заглушали все остальные звуки.

Жеребец Уэйда, Ренегейд, зафыркал и вынес всадника на берег, но Уэйд снова погнал его в воду, направив вниз по течению. Он держался поближе к берегу, в отчаянье пытаясь хоть что-то разглядеть во мраке. Может, кобыле удастся вынести Шторм на берег, говорил он сам себе. Если Шторм знает, как вести себя в такой ситуации, если ее учили этому, если она вцепится руками в хвост лошади, она спасется. Но что будет с девушкой, если какое-нибудь бревно или случайный кусок дерева со всего маха столкнется с ней? – тревожился он.

– О Господи, – промолвил он, когда новая вспышка молнии осветила всю местность, и он увидел стоявшую на берегу кобылу Шторм с раздувавшимися от усталости боками и бессильно повисшей головой. У ее ног лежало ничком неподвижное тело, уткнувшись лицом в траву. Казалось, сердце сейчас выскочит из груди Уэйда, он пришпорил своего выбившегося из сил жеребца, направляя его к берегу.

Уэйд спрыгнул с седла прежде, чем его конь выбрался на сушу. В два прыжка он добежал до распростертой на земле Шторм и, упав рядом с ней на колени, склонился над ней. Перевернув безвольное тело девушки на спину, он убрал волосы с бледного лица, а затем попытался нащупать пульс на ее безжизненном запястье. Пульс прощупывался. Шторм была жива. Ее сердце билось ровно и сильно. Уэйд громко возблагодарил Бога, и при звуке его голоса ресницы Шторм дрогнули и глаза открылись. Она прошептала имя Уэйда, и он схватил ее в свои объятия, припав губами к ее холодным губам. Ее руки вцепились в плечи Уэйда с каким-то невыразимым безнадежным отчаяньем, как будто кто-то отнимал его у нее.

– Я уже думал, что потерял тебя навсегда, – хрипло прошептал он, прерывая поцелуй, а затем, как будто вдруг окаменев, поднял голову и прислушался.

Совсем близко раздавались мужские обеспокоенные голоса, выкликавшие имена Шторм и Уэйда. Уэйд узнал глубокий баритон Кейна и надтреснутый старческий голос Джеба.

– Мы здесь! – что есть силы закричал он и снова уложил Шторм на землю. Через пару секунд к ним по мелководью подбежали Кейн и Джеб.

– С ней все в порядке? – тревожно спросил Кейн, устремляясь к сестре.

– Все отлично, Кейн, – голос Шторм звучал хрипло и приглушенно. Она наглоталась речной воды и была страшно утомлена. – Я только очень устала…

Кейн усадил Шторм на земле и пока он ощупывал тело сестры, проверяя нет ли у той переломов, старый Джеб неловко гладил намокшие волосы Шторм, с которых стекала вода, своими заскорузлыми руками.

– Я не знал, что ты поскакала с нами, Шторм, – произнес он, – иначе я бы глаз с тебя не спускал.

– Никто не знал, что ты, как сумасшедшая, бросилась с нами, мужчинами, в погоню за скотом, – сердито проговорил Кейн. Теперь, когда он успокоился, убедившись, что сестра жива и здорова, он мог позволить себе сердиться и ругаться на нее за ее выходку, чуть не приведшую к гибели. – Почему, черт возьми, ты не осталась вместе с Куки в фургоне?