Штурм базы
Шрифт:
Джим и Тони заерзали на кожаном диване, отчего он заскрипел.
– Знаете, о чем пойдет речь? – спросил Цимбалюк.
– О рукописи? – предположил Джим.
– Нет, не о рукописи, – покачал головой старший агент и переглянулся с Понцлером. На лицах у обоих выражалось скрытое торжество. Им нравилось запутывать людей, им нравилось, когда их боялись, и сейчас, по их мнению, они владели ситуацией.
– О той дикарке?
– О какой дикарке?
– Ну, нет так нет, – пожал плечами Джим, который не понимал этой игры.
– Минуточку!
– Сэр, вы, наверное, запамятовали, – начал тот. – Но когда мы навещали Симмонса, он как раз лечился от триппера.
– Ни от какого не от триппера! – возмутился Джим и даже вскочил с дивана. – А от гормональной зависимости! Это разные вещи!
– Да какая разница – подцепил, значит, подцепил. И нечего тут оправдываться.
– Ладно, Фред, это к делу не относится. То есть я хотел сказать – агент Понцлер… А ты, Симмонс, сядь. Тут тебе не на митинге. Тут тебе в органах. Узнавали мы, кстати, и о твоей любовнице, которой ты даже кличку дал – Джеки.
– Джеки – это имя, – возразил Джим.
– Имя, – согласился Цимбалюк. – Однако не кажется ли тебе странным, что вокруг тебя собираются только темные личности и государственные преступники, а? Сначала твой дядя, – начал загибать пальцы Цимбалюк. – Он тебе, кстати, не звонил?
– Он же умер! Его застрелили практически на моих глазах! На наших с Тони глазах!
– Да, сэр, это так, – подтвердил Тайлер.
– Не дергайтесь, это просто проверка прежних показаний. Так вот, я продолжу – сначала дядя проворовался, потом рукопись у тебя в чемодане образовалась из ниоткуда, за рукописью дикарка появилась, которая в тюрьме задушила двух охранников, между прочим, и сбежала. Получается, что ты какой-то центр координации врагов государства, Симмонс, и мой тебе совет: признавайся, пока не поздно.
– Покайся, Симмонс, тебе скидка будет! – крикнул в запале Понцлер, но, нарвавшись на недоуменный взгляд начальника, сделал шаг назад.
– Ладно, вернемся к старой теме. Помните вашу старую знакомую – Линду? Ты, Симмонс, еще трахался с ней.
– Ну… – Джим пожал плечами. – Это давно было.
– Я тебе напомню, по твоим же показаниям. – Цимбалюк заглянул в разложенные на столе записи и стал цитировать: – Глаза голубые, волосы длинные, светлые, ноги от шеи. Помнишь, да? Что случилось после того, как ты с нее слез?
– Полиция приехала, – нехотя ответил Джим. Он видел, что агенты над ним издеваются.
– Приехала полиция, и что было потом?
– Перестрелка. Я же вам уже рассказывал.
– Он же вам рассказывал! – вмешался Тони.
– Рассказывал, Тайлер, рассказывал. И сами мы протоколы читали, как ты полицейских словно воробьев валил. Гордишься этим?
– И вовсе не горжусь! И вообще, я отстреливался!..
– Точно! Если бы не Тони, полицейские
– Ладно, проехали, – отмахнулся старший агент. – Если бы встретили Линду, сумели бы узнать? Симмонс, вопрос в первую очередь к тебе, поскольку ты познакомился с ней ближе, чем твой подельник.
– Не знаю, сэр. А разве она жива?
– Я не спрашиваю тебя – жива она или не жива. Я спрашиваю – смог бы ты ее узнать?
Джим пожал плечами.
– Хорошо. Тогда ты, Тайлер – сумел бы узнать Линду?
– Думаю, да, если прическа будет, как тогда, и платье такое же.
– По цвету, что ли?
– Нет, такое же короткое. У нее ноги очень красивые, и я их запомнил.
– Ну ты даешь, Тайлер! – усмехнулся Понцлер. – За лицо не уверен, а ноги запомнил.
– Так жива Линда или нет? – спросил Джим.
– Заткнись! – неожиданно зло воскликнул Цимбалюк. – Отвечай только на поставленные вопросы. – Старший агент уже знакомым жестом поправил галстук, а потом добавил: – Неизвестно, жива или нет.
– Это он к тому говорит, сэр, что она прямо при нас получила такой заряд картечи, что едва ли после такого можно выжить, – пояснил Тони.
– Да, но тот же Симмонс показывал, что старичка, который в нее стрелял и позже пошел посмотреть на свою работу, она проткнула куском арматуры. Значит, что? Невозможно ничего сказать наверняка, птенчики мои. – Цимбалюк усмехнулся и, отодвинувшись от стола, вздохнул. – Шофера старого помните, который вас тогда отвозил в город?
– Ну, – подтвердил Джим.
– Что-то я запамятовал, вы его за что убили?
– Да не убивали мы его! – в один голос закричали Джим и Тони.
– Ладно, проверка это. Куда дел вторую рукопись, Симмонс?
– Второй рукописи не было, а первую вы забрали.
Цимбалюк снова вздохнул и, стукнув портсигаром по столу, сказал:
– Ладно, теперь главная работа.
Понцлер подошел к большому экрану видеодеки и взял с полочки пульт.
– Итак, сейчас вы посмотрите небольшой ролик, а потом скажете, заметили ли знакомые лица.
Помощник Цимбалюка включил запись, и на экране появилась улица неизвестного города. Наверное, там была осень или весна. Деревья стояли голые, а прохожие ходили в плащах и куртках.
Камера выхватывала то одного человека, то другого. Потом останавливалась на подъезжавших машинах, из которых выходили люди. Как только машины уезжали, камера выбирала новый объект.
Вот подкатил большой автомобиль вишневого цвета. Из него вышла молодая стройная женщина. На ней было коротенькое, отороченное дорогим мехом пальто, на ногах – сапожки из светлой кожи. Светлые волосы уложены в высокую прическу.
Лица ее видно не было, поскольку она пошла прочь от оператора. Камера еще раз вернулась к машине – та стала отъезжать, но в объектив попали цифры регистрационного номера.