Штурм базы
Шрифт:
– Конечно. Думает – вот дура, надо было пристрелить его с самого начала.
– Я не об этом. Мне интересно – есть ли в ней хоть что-то человеческое, ведь не могут же такие отношения быть замешанными только на одном рассудке. Что ты думаешь?
– Да ты к ней всего-то три дня бегал.
– Три дня… – Джим вздохнул. – Но это были не простые три дня. Это был целый этап в жизни.
Тони негромко засмеялся, но вдруг застыл на месте и прижал палец к губам.
– Что? – прошептал Джим, пытаясь рассмотреть, что увидел его приятель.
– Ничего… Показалось, –
Напарники шли еще с полчаса, затем остановились и попили воды. Внешне ничего не предвещало опасности, и только ветер по-прежнему силился раскачать верхушки деревьев. С них сыпались листья, и время от времени с шумом обрушивались лианы. Иногда за ними устремлялись потоки воды, скопившейся на слежавшихся широких листьях.
Джим шел впереди, привычными движениями сшибая с веток пауков. С шипохвостами было сложнее, они предпочитали прикрываться листьями и вцеплялись в них мертвой хваткой. Приходилось щелкать по ним сверху – Джим называл это «дать по башке». Оглушенные шипохвосты валились на землю, и, пока оставались неподвижными, Джим и Тони успевали отойти на безопасное расстояние.
Наткнувшись на очередной кустарник медовика, приятели остановились и съели по бутону. Почва в этом месте была посуше, отчего бутоны оказались особенно вкусными.
Осмотревшись, разведчики двинулись дальше, постепенно поднимаясь на небольшую возвышенность.
Видимость стала лучше, кусты исчезли, но им на смену пришла высокая трава, в которой крутилось множество серых змей. За рекой они селились среди камней, а в Междуречье довольствовались сухими возвышенностями.
Змеи бросались на солдат и пытались вонзить зубы в их ботинки, однако, потерпев неудачу, не сдавались и повторяли атаки снова и снова. Это были глупые змеи, и их приходилось отшвыривать в стороны.
– Стоп, – сказал Тони и шагнул за дерево. Джим встал рядом с ним.
– Ты что-нибудь видел? – спросил он.
– Кажется, да.
Тони поднял автомат и стал прицеливаться в то место, где, как ему показалось, он заметил какое-то движение.
– А мне кажется, там никого нет, – проследив, куда направлен автомат Тони, сказал Джим. – Здесь видимость двадцать метров и тишина. Хорошее место.
Краешком зрения, чуть левее от себя, Джим обнаружил дерево. Странно, что он не заметил его раньше.
Осторожно повернув голову, разведчик Симмонс встретился взглядом с человеком, который неподвижно стоял всего в паре шагов.
104
Это был дикарь-марципан, и он оставался безмолвным, ожидая, когда на него обратят внимание.
На нем была сплетенная из трав набедренная повязка, пара бус из разноцветных высушенных ягод. Затянутые в пучок длинные волосы оказались окрашены красноватой ореховой краской.
В руке марципан держал метательный лоток, представлявший собой вогнутую дощечку в локоть длинной. К ней прилагался тонкий, метровой длины, дротик. Прежде Джим этого оружия никогда не видел, но слышал о нем – капитан
Почувствовав неладное, Тони тоже обернулся и увидел дикаря. К счастью, ни ему, ни Джиму не пришло в голову схватиться за оружие. Разведчики поняли, что нужно только ждать.
– Мана марциппа… Мана марциппа, – дважды произнес дикарь, ударяя себя в грудь.
– Ага, – кивнул Тони. – Мы поняли.
Потом дикарь указал пальцем на Джима и протянул с какой-то квакающей интонацией:
– Санда-ат… Санда-ат…
– Он говорит «солдат», – подсказал Тони.
– Я понял, – ответил Джим, не спуская глаз с марципана.
Дикарь выкрикнул несколько непонятных слов, и тут же из-за деревьев появилось не менее двадцати его соплеменников.
Теперь становилось ясно, что так беспокоило Тони и Джима, пока они двигались по лесу. Заметить дикарей в лесу было невозможно, но их присутствие разведчики ощущали на интуитивном уровне.
Марципаны стали приближаться к своему переговорщику, а двое последних несли на толстом шесте какое-то пойманное и стянутое лианами животное. Оно извивалось, как червяк, и издавало нечленораздельные звуки.
«Жрать его будут», – промелькнула у Джима мысль.
Однако он ошибался. Один из марципанов перерезал деревянным ножом лианы, крепившие живой трофей к палке, а затем швырнул его на землю без всякого почтения.
– Мали-и… Мали-и… – дважды произнес переговорщик, указав на связанное существо.
– Я понял, – кивнул Тони.
– И я понял – чужого поймали…
Дикари замолчали, выжидательно глядя на солдат. Джим и Тони молчали тоже, не зная, что теперь делать.
Марципан недоуменно пошевелил бровями и начал объяснять.
– Мана марциппа… – снова произнес он, прикладывая руку к груди. – Санда-ат, – продолжил он, указывая на Джима. Последним он назвал пленника: – Мали-и…
– Я все понял и в первый раз, – сказал Джим.
– Буду-буду… Буду-буду… – произнес дикарь и продемонстрировал жест, понятный любому, потерев между собой большой и указательный палец. – Буду-буду…
– Он оплату требует! – догадался наконец Джим.
– Деньги, что ли?
– Нет, сгущенку, конфеты, бусы – ну ты должен помнить, нам же капитан Мур рассказывал. Вот только сгущенки у нас нет.
– Зато есть сухой паек. Давай отдадим, все равно мы его не трогаем.
– Давай, – согласился Джим, и они с Тони достали из карманов упаковки с обезвоженными пластинками – там было мясо, сырная стружка, шоколад, сушеные фрукты и ореховая халва.
– Вот, возьмите, – сказал Джим, протягивая пайки.
Не проявляя удивления, дикарь взял подарки, деловито надорвал одну из упаковок и понюхал.
– Цаца-дадо! – объявил он соплеменникам, и те с готовностью его поддержали: – Цаца-дадо! Цаца-дадо!