Штурм базы
Шрифт:
Когда стало темнеть, из автопарка выгнали «хаммеры», для которых на вертолетных площадках уже готовили подходящие надстройки. Разведывательным машинам предстояло сыграть роль накрытых чехлами вертолетов.
Убежище для самих винтокрылых машин уже готовилось за пределами базы – на острове посреди болота. Еще днем туда доставили небольшой десант, который занимался обустройством площадок.
Утром, еще до того, как стало светать, Рихман разбудил Джима и Тони. Их снаряжение и автоматы были уже рядом с кроватями. Спальный мешок, питание и запас воды на три дня, четыре
Разведчики быстро собрались и вышли на свежий воздух. Несмотря на столь ранний час, база уже не спала. То тут, то там сновали группы солдат. Одни демонтировали внутренние заграждения, чтобы облегчить перемещение по территории базы, другие тащили мотки проводов и конструкции сборных антенн – связисты создавали дублирующие каналы связи и управления минными секторами. На случай бомбардировки параллельные сети были необходимы.
С острова вернулся один из старичков «Си-12». Это был уже четвертый рейс с вечера, пилоты ухитрялись летать в абсолютной темноте, полагаясь лишь на собственное мастерство и нехитрое оборудование. На островное убежище требовалось доставить достаточно топлива, бомб, кассет с ракетами и пушечных снарядов, чтобы обеспечить хотя бы одну перезарядку и дозаправку всем четырем бортам.
В столовой Тони выпил горячего молока с сахаром и сгрыз сухарик. Джим умял под горячий кофе пять бутербродов с сыром. Рихман съел бифштекс с картошкой и запил его зеленым чаем с долькой консервированного лимона.
Разведчики безмолвно закончили трапезу, поднялись и, кивнув поварам, забрали ранцы и покинули столовую.
В вертолетном парке их ждал Байрон. Как самый опытный пилот, он должен был вывезти их в тыл противника.
– Рация при вас? – спросил он.
– Обижаешь – целых две, – ответил Рихман.
– Забирайтесь.
Разведчики без спешки поднялись по раскладной лесенке, и шедший последним Джим захлопнул дверцу.
Турбины «новичка» дрогнули и стали стремительно раскручиваться, издавая тонкий свист. Дорога предстояла дальняя, поэтому Байрон как следует прогрел агрегаты и, только удостоверившись, что все в порядке, поднял машину в воздух.
Перепрыгнув крепостную стену, вертолет понесся над минным полем. Затем Байрон прибавил оборотов, и «новичок», подскочив до высоты деревьев, помчался над джунглями.
Впереди была река, и, как только деревья закончились, машина спустилась к самой воде и заскользила над речной поверхностью, держа курс на запад.
Джим сидел, прислонившись лбом к прохладному иллюминатору, и смотрел, что происходит на его левой стороне, точно так же другой берег контролировал Тони. Зачем они делали это, напарники и сами не знали, однако так уж теперь они были устроены.
Рихман смотрел на Байрона через открытую дверцу кабины. Не надеясь на радио, пилоты общались с десантом знаками – так было надежнее и быстрее.
Джим вспомнил, что не слышал удара заходящих шасси, звука, характерного для старых вертолетов, однако, скосив глаза, увидел, что все в
На берегу стало попадаться много зурабов. В некоторых местах на песке они лежали словно бревна по нескольку штук. Застигнутые грохотом двигателей звери вздрагивали, но прыгать в воду не торопились, им требовалось согреться под утренним солнцем.
Впереди показалось озеро, и вертолет, взяв правее, поднялся над деревьями. Полоса джунглей здесь оказалось совсем тонкой, и вскоре «новичок» уже несся над совершенно непривычной для глаз разведчиков местностью.
Склоны холмов, покрытые чахлой зеленью, сменялись сочной порослью вившихся между холмами балок. Иногда вдруг появлялись скальные разломы, уродливые словно сабельные шрамы, потом снова тянулись холмы с красными глиняными пролысинами.
Глядя на эту безрадостную картину, даже не верилось, что совсем рядом у реки начинаются сочащиеся сыростью густые непроходимые джунгли.
В какой-то момент Джим почувствовал, что засыпает. Когда не было джунглей, он не чувствовал опасности, ведь здесь все просматривалось на километры вокруг. Дремал и Тони, утомленный однообразием холмов. Один только Рихман продолжал смотреть в открытую кабину, следя за неспешными движениями пилота.
В относительной безопасности они летели с полчаса. Позади осталась граница территории самоопределения, однако когда вертолет пересек ее, Джим ничего не почувствовал. Те же холмы, те же зеленеющие балки.
Неожиданно с вертолетом что-то случилось. Его двигатели словно поперхнулись и стали работать как-то иначе. Джим и Тони едва не запаниковали, но невозмутимый вид Рихмана их успокоил.
Джим вспомнил о режиме шумоподавления. Правда, сержант говорил, будто этот режим перегревал двигатели, но Байрон знал, что делал, и на него можно было положиться.
110
Машина качнулась и пошла в сторону реки. Джунгли на берегу показались Джиму другими, да и река прозрачнее – на отмелях было видно песчаное дно.
Гревшиеся на солнце зурабы даже не повели хвостами, когда вертолет пролетал над ними, видимо, сыграл свою роль шумоподавляющий режим.
Рихман поднял большой палец кверху. На языке знаков это означало – приготовиться.
Джим и Тони стали затягивать лямки ранцев, проверять, насколько плотно сидит на них разгрузка с боезапасом. Поглубже натянули кепи и проверили шнуровку на ботинках, затем расположение гранат и ножа. Длину ремня автомата – это тоже было важно, мелочей в таких делах не существовало.
– Беречь ноги, – напомнил Рихман и тоже поднялся, быстро проверяя свое снаряжение. – Если хоть один подвернет лодыжку, выполнение задания окажется под вопросом. Понятно?
– Понятно, сэр, – ответил Тони.
Байрон обернулся и кивнул. Это был хороший знак – он заметил подходящую площадку.
Как и повсюду в джунглях, повиснуть вертолету удалось только над болотом, однако болото было хорошее – почти высушенное и затянутое много раз переплетенными корнями.
На высоте пяти метров Рихман распахнул дверь. Пилот сбавил еще пару метров, и Рихман прыгнул.