Штурм вулкана
Шрифт:
Он был и в ширину, и в высоту примерно одинаков и в школьной раздевалке смотрелся, как патиссон, засунутый в банку из-под шпрот. Громила переодевался после игры, поигрывая накачанными мышцами. Рядом с ним переодевался второй мужчина лет тридцати — с татуированными руками и внешностью бойца Коза Ностры — итальянский нос, близко посаженные глаза и смуглая кожа. Типичный гангстер из Голливудских фильмов.
— Нам Семен нужен, — сказал Витек.
— По поводу? — насторожился громила.
— Мы договаривались с ним в волейбол поиграть, — ответил
— А кто такие будете? — деловито спросил громила.
— Саша Белый, — ответил за Александра Витек, как будто это он был Саша Белый.
Тот из бойцов Семена, который был похож на гангстера, услышав ответ, безмолвно вышел из раздевалки в спортзал и через минуту вернулся, вертя на своем татуированном изображением перстня пальце связку ключей. Настороженность на его лице сменилась благодушием.
— Побудем пока минут десять в каморке физрука, — предложил он, — у братвы сейчас полуфинал, а Семен судит, он отойти не может, иначе они все там раздерутся. А минут через десять они закончат играть, вся братва свалит по домам, никого не останется, кроме нас, Семена и вас. Чтобы чисто поговорить. Заодно Семен передал, что с тобой, Саша Белый, хочет один на один в волейбол сыграть. Как ты?
— Нормально, — ответил Белов и еле заметно улыбнулся.
Манера разговора похожего на гангстера бойца Семена напомнила Саше его погибших друзей Космоса и Пчелу. Они любили вот так же «чисто по-пацански базарить». Сначала дурачились, а потом прилипло — не оторвешь.
— Меня вообще-то Дуба кличут, — представился «гангстер», протягивая Саше татуированную руку, — а этого кинг-конга — Герман.
Белов и Витек пожали ему руку, потом подошел и Герман. Его пожатие похоже было на давление стотонного пресса. Вообще местные бандиты выглядели добрейшими людьми, но Белов-то знал, что это впечатление обманчиво — как-никак сам эту школу прошел.
Это сейчас они тише воды, ниже травы, а начни с ними чего делить, превратятся в волков. Приставят ствол к голове, скажут, извини, мол, братан, ничего личного, мне самому ты очень симпатичен, но, понимаешь, так сложились обстоятельства! И нажмут на спуск.
— Как насчет чифиря? — спросил Дуба, отворяя двери с нацарапанной по краске надписью «физрук, тупой мудак», которые находились как раз напротив спортивного зала. — У меня кипятило из бритв тут есть, банка закипит через десять секунд.
— Я бы попил, — сказал Витек, который на свалке пристрастился к чефиру.
Дуба обернулся, пристально посмотрел на него и спросил:
— Слышь, братан, ты на Ревде в девяносто пятом на строгаче не чалился? А то я гляжу, физиономия у тебя знакомая?
— Не чалился я на Ревде, — ответил Витек, — в девяносто пятом я в танке горел на площади Минутка в Грозном.
— Обознался я, значит, — сказал Дуба, крутя ключ в раздолбанном замке каморки физрука, и тут до него дошел смысл сказанного. — Так ты, чего, братан, с чеченами воевал, что ли?
— С боевиками я воевал, — ответил Виктор, — а не с чеченцами. Чеченцы это народ
— Тебе видней, — сказал Дуба и отступил, приглашая войти.
Белов зашел в тесную каморку, заставленную спортивным инвентарем и кубками, с маленьким столом, узким окошком и одним стулом. За ним зашел Виктор. Герман тоже хотел зайти, но Дуба поймал его за рукав и сказал:
— Слышь, ты бы побыл пока снаружи. Ну куда ты при своих габаритах лезешь? Ты в. гараж заходишь, плюнуть некуда, а. тут и так тесно.
Герман сжал кулак, похожий на крупный арбуз, и занес его над головой Дубы. Тот моментально признался, что совершил ошибку, понял, раскаивается и даже сам готов побыть пока в коридоре. В каморке они поместились с трудом, но веселый балагур Дуба не давал им скучать, рассказывая забавные истории из своей богатой событиями уголовной жизни, оттого сидели они в тесноте, да не в обиде.
Белов чифирь пить не стал, дождался, когда братва, которая играла в спортзале, начнет расходиться. Из спортзала вышел одетый в адидасовский костюм седой мужчина, в котором по уверенному взгляду Саша угадал Семена. Белов попросил у Дубы его кроссовки на игру и направился вслед за местным смотрящим в спортзал.
II
— О тебе, Белый, легенды ходили, — сказал Семен, сделав первый удар по мячу.
Крученый мяч перелетел через сетку, как пуля, Саша едва успел его отбить. Вообще-то он не слишком волейболом увлекался, но отступать было не в его правилах. Он ничего не ответил Семену. Ну, ходили Легенды — и хорошо, развенчивать «культ личности Белова» он не собирался. И так уже совершил ошибку, сказав цыганскому Барону, что того Саши Белого больше нет, и ничего хорошего из этого не вышло. Для него самого тот человек — Саша Белый — умер, а для окружающих он еще жив, и пусть так оно и будет пока.
Семен играл хорошо, Саша едва поспевал отбивать его мячи — ему не до атаки было, лишь бы удержаться. Да и видно было, что Красносибирский авторитет решил загонять Белова, играл со злостью, бил без пощады, чтобы Саша не мог мяч поймать. Если бы Семен сейчас выиграл, то психологически одержал бы победу над Беловым и тогда в предстоящем разговоре все преимущества оказались бы на стороне Семена. Понимая это, Александр не сдавался — на него работал тот факт, что Семен перед встречей с ним провел уже три игры и подустал.
Закончили вничью, присели рядышком на лавочке, тяжело дыша. Семен достал из сумки бутылку минеральной воды, открыл ее и протянул Белову. Тот с удовольствием отхлебнул — пить хотелось страшно.
— Наша вода, красносибирская, — пояснил смотрящий, внимательно отслеживая реакцию гостя, — не то что в Москве — водопроводного розлива. Эта точно подземная. Скважина триста метров глубиной. Теперь вот выпускаем минералку, в бутылках.
— Сам бурил или с братвой? — пошутил Белов, но Семен на шутку не отреагировал.