Штурман Коноплев
Шрифт:
Он, пожалуй, действительно мог — легкий, жилистый, быстрый. По крайней мере, когда надо было забраться на сосну, скользкий забор или на чердак по жидкой и ржавой пожарной лестнице, Сережка делал это шутя.
Только тут не чердак и не сосна.
И ветер такой…
«Нельзя», — подумал Валерий. Он так бы и сказал, если бы просил кто другой, а не Сережка.
То место, на котором выдохся Мишка, Сережа преодолел шутя. Без большого труда поднялся еще
Все-таки Сережа делал все, что мог. Он выматывал остатки сил на эти отчаянные сантиметры, он почти плакал, стараясь дотянуться до перекладины. Было бы неправдой сказать, что он не думал сейчас о галстуке. Он понимал, что, может быть, в этот миг завоевывает его. Но знал Сережка и другое: если бы галстук был на нем, он, штурман Коноплев, все равно дрался бы за эту высоту. Потому что самое главное было сейчас — флаг отряда.
У него сорвалась рука. Он перехватил мачту покрепче, всем телом прижался к гибкому стволу. Замер.
— Спускайся! — крикнул Валерий.
«Я еще немножко. Я сейчас», — хотел ответить Сережа, но в зубах у него была зажата веревка.
— Спускайся, я приказываю! — опять крикнул Валерий.
Сережа начал скользить вниз. Мачта не везде была гладкая. В одном месте лак сошел, и занозистое дерево, как наждачная бумага, ободрало ногу. Когда Сережа встал на землю, кровь большими каплями катилась по ноге вдоль длинных царапин. Мальчишки сочувственно молчали.
— Перевяжи ему ногу, — сказал Валерий Ольге Сватовой. И добавил: — Ничего не поделаешь, будем ждать, когда стихнет ветер.
Через полчаса Сережа пришел к Валерию домой. Ладони, рубашка и даже свежий бинт на ноге были у него в оранжевой кирпичной пыли. Сережа встал у порога и сказал:
— Валера, позови кэпа. Вы вдвоем подежурите у мачты на всякий случай, а я поднимусь. Я руки кирпичом натер, сейчас легче будет.
— Хватит. Мне инфаркт ни к чему, — сказал Валерий.
— Нет, я правда поднимусь.
— Ты сначала меня подними со стула. Пусть я провалюсь сквозь землю, если еще раз разрешу такое дело.
— Ничего не случится. Я в самом деле смогу теперь подняться, — очень убедительно проговорил Сережа.
Он
Он продернул фал через блок, тихо соскользнул вниз, вытер о траву ладони и шепотом сказал:
— Ну вот… Все.
Валерий стал поднимать флаг.
Кэп Сергей Семенов подтянулся и поднес к берету ладонь. На Сережу не смотрели. Он выпрямился и отдал салют.
Когда флаг был поднят и фал закреплен, они, трое, молча разошлись по домам.
Собирался отряд. В ожидании линейки мальчишки толклись в кают-компании и во дворе. Вахтенный Павлик Локтев сказал Юрке Сараеву:
— Иди почисти ботинки, а то будет нахлобучка. Кэп и так рычит.
Сергей действительно рычал на весь белый свет. Его швертбот «Ласточка» при полном ветре сел на затопленную корягу и погнул перо руля, а на «Андрюшке» погнуло обойму гика и оборвало на гроте глас-оттяжку. И все потому, считал Сергей, что дисциплина в отряде «дошла до ручки». Он погнал двух человек пришивать висящие на ниточках пуговицы, горнистам сказал, что трубы у них заросли ржавчиной, и велел драить до солнечного блеска, а Вовку Голосова пообещал выставить из рулевых за дырку на локте.
— Орда, а не отряд, — негодовал он. — Причем совсем не золотая. Повтыкать бы всех на грядках вместо пугал — самое подходящее дело…
И тут ему на глаза попал Сережа. Видимо, случайно.
— Иди сюда.
Сережа подошел, торопливо прикидывая в уме, все ли у него в порядке.
Он поднялся. Он продернул фал через блок.
Семенов мрачно сказал:
— Возьми на вахте свой барабан.
Потом так же хмуро он оглядел растерянно моргающего Коноплева с ног до головы: белая обмотка бинта, блестящая пряжка с якорем, выгоревшая рубашка с темным следом споротой штурманской нашивки на рукаве.
— На кого ты похож… Ты что, своим беретом велосипед чистил? Якорь едва пришит, пятна какие-то… Да иди галстук надень. И чтобы глаженый был, как полагается.
И потом, видя Сережины глаза, в которых разгорались счастливые искорки, он перешел на вежливо-ироничный тон:
— И вообще, штурман Коноплев, потрудитесь привести в порядок вашу форму…