Шуба
Шрифт:
– А какой вопрос тебя особенно тревожит, может, начнём с него?
Я сидела, закусив губу. Совсем непросто говорить о своих бредовых теориях, но потом рассказала ему о его странном сходстве с Марком и о своих мыслях на этот счёт.
Папа сначала улыбнулся, а потом рассмеялся.
– Прости, Маш, я не нарочно, но у тебя такая богатая фантазия, не смог удержаться.
– Ясно-понятно, - надулась я, - а что-нибудь другое, кроме насмешек, ты мне скажешь, или сразу можно уходить?
– Не уходи, я же извинился. Давай разбираться. Ну, во-первых, имя Марк, конечно, не очень распространённое,
– Марк гораздо выше тебя, - поняла я. Как же сразу не заметила. Облегчённо выдохнула. Вот теперь ясно, что оба Марка - совершенно разные люди.
– Ну, видишь, твоя фантастическая теория с перемещением во времени интересна, конечно, но не в нашем случае. Вряд ли после такого «путешествия» я стал сантиметров на двадцать короче. Согласна?
Я радостно закивала головой, а потом всё-таки спросила.
– А не может Марк быть твоим сыном, ты же наверняка встречался с кем-то до мамы?
– Было дело. Но сколько этому Марку лет? Лет двадцать или двадцать два? Я в то время в армии был, а твоя мама меня ждала. Мы с ней ещё в школе познакомились. Так что нет, он не может быть моим сыном. Успокоилась?
Вместо ответа, я крепко его обняла. Он даже не представлял, какой груз снял сейчас с моих плеч.
– Хорошо, Машенька, с этим мы разобрались. Но разреши мне тоже задать тебе несколько вопросов. Если захочешь, можешь на них не отвечать.
Я кивнула.
Папа внимательно на меня посмотрел.
– Маша, как фамилия твоей подружки и её брата? Они тебе не сказали, верно? А адрес свой в Питере они тебе дали? Тоже нет. Обычно друзья обмениваются адресами. Документов, я так понимаю, ты никаких не видела. Просто поверила незнакомцам на слово. Нет, я тебя не упрекаю. Скажи, а ты уверена, что встретилась с этой компанией действительно случайно?
– Папа, ты хочешь сказать, что всё подстроено? Да кому я нужна, чтобы так заморачиваться! Уверена, что с Лу мы встретились случайно. Я сама вычислила её квартиру и пришла к ней. Она за мной не бегала.
– Что ж, я понял тебя. Допустим, что так. И всё же...
– Папочка, я очень рада, что ты помог разобраться с этими моими фантазиями, это здорово! Но нельзя же всех людей подозревать! Как тогда жить?
– С умом, осторожно выбирая себе новых друзей. Старых подружек, ты, наверное, уже забросила. А ведь вы дружите с детства. Нехорошо как-то. И вот ещё над чем подумай. Я знаю, что у меня есть младшая сестра, но в глаза её никогда не видел. Ты уверена, что Марк и Луиза действительно мои родственники?
– А как же фотографии?
– Маша, любую вещь можно украсть...
– Ладно, пап, я тебя поняла. Впредь буду осторожней. Пойду.
– Обиделась на меня, дочка? Я же просто беспокоюсь о тебе...
Но я не стала его слушать, потому что разозлилась. Вышла из комнаты и пошла к себе.
– Да что он всех под одну гребёнку? Я что, такая глупая, что не смогу различить, где плохой человек, а где - хороший? У меня своей головы
Я прыгнула на кровать, улучшившееся было настроение опять опустилось к нулю. А ещё меня смущал рассказ Ромки. Этот дикий синяк не выходил из головы. И слова брата: «Он не думал о тебе, а боялся нашего папу». То есть, как? В такой момент он совсем обо мне не думал? Глаз не сводил, за руку держал, говорил - «буду скучать», и при этом совсем не думал. Разве это возможно...
Боже мой! Ещё вчера, даже сегодня утром, я была так безмерно счастлива, а сейчас - уже и не знаю, что думать. Ох, папа, зародил ты сомнения в моей дурной голове.
Я уткнулась носом в подушку. Как же сейчас мне была нужна Лу с её прекрасной улыбкой и весёлым смехом! Она ведь точно не могла притворяться, не могла же. Да и зачем ей это? Посмеяться надо мной? Делать ей больше нечего. Она всегда была такой искренней со мной, или казалась такой. С каким отчаянием она тогда говорила о Марке: «Что б он сдох!» Она его и правда боялась, у неё даже слёзы были на глазах.
Что мне делать теперь? Кому верить?
Я вскочила с кровати и открыла шкаф. Вот она, та шуба, с которой всё началось. Осторожно погладила её по рукаву.
– Шубка, дорогая, что мне делать, подскажи?
Может, из-за переживаний я была не в себе, но почувствовала, как рукав шубы в моей руке потеплел. Ну вот, ещё один бред. Я взяла щётку и стала осторожно причёсывать лохматый и спутанный мех шубы. Сначала это было что-то очень тихое и робкое, но постепенно переросло в самое настоящее мурчание. Я продолжала гладить шубу. А потом зарылась головой в её странный мех и заплакала. Мурчание усилилось, моя шуба меня утешала...
Ночью мне снились странные сны. Сначала я увидела испуганную девочку- подростка в знакомой шубе, кажется, она что-то взяла из магазина, и охранник грубо тащил её за руку. Она плакала и пыталась сопротивляться. Мне так было её жаль. Я присмотрелась к ней - это была Лу, только ей было на вид лет двенадцать. Её волосы были спутаны, а лицо покрыто синяками и потёками слёз...
Второй сон был не лучше. Это был Марк, совсем юный и коротко стриженный, в военной форме. Вокруг взрывались снаряды, а он тащил на себе какого-то парня. Тот был ранен и истекал кровью, но Марк нес его и остановился только у палатки с красным крестом. Подбежали люди в белом, видимо врачи. Они унесли парнишку, а Марк сидел на земле, закрыв лицо руками, и ждал. К нему подошёл человек и что-то сказал. И тогда я увидела глаза Марка - несчастные, полные слёз, глаза человека, потерявшего друга...
Но самый ужасный сон был последним. Я снова очутилась в своём кошмаре. Я - парализованная то ли страхом, то ли заклятьем, сражающиеся против тени Марк и Лу, и сама эта тень, приближающаяся с каждым мгновением всё ближе и ближе. Я напрягала глаза, пытаясь её рассмотреть. И вот из мутного пятна она, наконец, превратилась в человека. Это был мой папа. Глядя на моих друзей, он негромко говорил: «Немедленно верните мою дочь, тогда я оставлю вас в живых, иначе...»
Проснулась среди ночи вся мокрая, мне было душно. Встала и пошла на за водой, но остановилась в коридоре. На кухне горел свет, и тихонько разговаривали родители.