Шулер
Шрифт:
Вихрь ускорился, подняв с пола тучу пыли, грязи и мусора. Мне послышалось, как под напором этого смерча затрещали стены, готовые вот-вот рухнуть и придавить всех, кто собрался в этой хижине. Плечо обожгло болью, как если мне к коже приложили раскаленное добела железо. Я хотел закричать, да только голос меня подвел. Тело не могло пошевелиться. И когда боль стала настолько невыносимой, что перед глазами заплясали искры, а сознание начало меня покидать, все мигом стихло.
— Лоа приняли его! — громогласно сказала Катарина. — Теперь можете отправить его в мир. Добро пожаловать,
Она легко провела по моему лбу кончиками пальцев, стирая выступившие на коже крупные капли пота. А потом шагнула в туман, растворившись в нем. Тишина сдавила уши.
— Пора возвращаться в мир, — растягивая слова, произнес вурдалак, подходя ко мне. А потом он склонился и легонько толкнул меня в лоб когтистой лапой. И пол стал как густой кисель, который поглотил меня. Я медленно погружался в него, мерно тонул в этой обволакивающей меня черной бездонной пустоте.
Это и вырвало меня из чертовски беспокойного сна. Тяжело дыша, я резко сел на кровати и тут же пожалел о проявленном безрассудстве. Чувствовал себя прескверно. Голова закружилась, а зрение расфокусировалось. Комната опасно покачнулась, отчего я едва не упал с кровати.
Тело покрывал липкий пот, а голову будто стянули ремнем, сжимая виски. Мысли в голове рвались, словно клубок гнилых ниток. Горло пересохло. Безумно хотелось пить. Я провел кончиком языка по пересохшим, растрескавшимся губам, но легче от этого не стало. Вдобавок все тело болело, будто меня на всей скорости сбил КамАЗ и потащил за собой по дороге.
Я осмотрелся, пытаясь понять, как сюда попал. Воспоминания о вчерашнем дне, с тех самых пор, как я потерял сознание от укола в шею, затянула пелена непроглядного черного тумана. И как не силился я хоть что-нибудь вспомнить — у меня ничего не выходило.
Квартирка казалась мне незнакомой. Жалюзи на единственном окне были закрыты, в подобии каморки папы Карло царил полумрак. Непонятно даже, день сейчас на дворе или глубокая ночь.
В дверь кто-то постучал. Вернее не так. Кто-то со страшной силой ломился в дверь, отчего из дверного косяка посыпалась штукатурка.
— Пожар там, что ли? — прохрипел я, вставая с кровати.
Под ступней что-то хрустнуло, и я отдернул ногу.
— Блять!
В поисках выключателя провел рукой по стене, нажал клавишу. Осмотрелся по сторонам, и взору моему предстала феерическая картина, от которой я оторопел, а потом и вовсе пришел в ужас.
Едва тусклый свет лампочки, свисающей на проводе с потолка, разогнал мрак в убогой каморке, все в ней пришло в движение. Стены, пол, потолок — все дрогнуло, меняя цвет. И только спустя секунду после созерцания этой картины я понял: это были тараканы, которые бросились врассыпную, едва вспыхнул свет.
Потерявший цвет, потрепанный и растрескавшийся линолеум, покрытый равномерным слоем грязи; исцарапанный стол в углу комнаты; пара колченогих табуретов, задвинутых под столешницу; вытертый диван с засаленной, прожженной во многих местах обивкой, на котором лежала серая от грязи подушка и такого же цвета простыня, под которой я спал.
У входной двери стоял старый холодильник и такая же древняя плита. А больше
Выгоревшие обои вздулись пузырями и отошли от стен. Когда же задумчиво ткнул пальцем в такой пузырь, он зашелестел и зашевелился.
И только сейчас я заметил одно новшество: татуировку на предплечье. Объемный рисунок, представляющий собой карту, пробитую насквозь ножом. Татуировка была совсем свежей, с покрасневшей, воспалившейся тканью по контуру. Рана был заботливо обмотана пленкой.
— Что за… — начал было я, рассматривая рисунок.
— Эй! Открывай, давай, пока калитку не вынесли!
Окрик из коридора заставил меня подпрыгнуть, обернувшись в сторону входа. А в дверь опять со страшной силой принялись колотить.
Голос человека, требующего впустить его, казался смутно знакомым. И тут черный туман, который скрыл воспоминания, будто рассеялся. Я мигом вспомнил недавнюю игру в притоне. Волшебную колоду, которую я выиграл у какого-то Нико, бег через подворотни, и… покупателя, который хотел выкупить эту колоду.
От этого воспоминания мне стало нехорошо. Ноги словно приросли к полу, по спине пробежал холодок, а в желудке заворочался противный ледяной ком. За этой самой дверью стоял человек, который еще совсем недавно хотел проломить мне голову. А это значит, что, когда он войдет в эту самую дверь, придет мне конец. В лучшем случае мне сразу пробьют голову и оставят помирать на этом вот грязном полу. В худшем — начнут добиваться справедливости за то, что не продал колоду, при помощи паяльника и утюга. А это будет больно и наверняка унизительно.
И в этот момент в комнате начался форменный балаган.
Иначе объяснить все произошедшее следом было нечем.
«Система „Игра на выживание“ регистрирует нового персонажа».
Пустое, ярко освещенное помещение, похожее на комнату допроса из одной очень известной онлайн-игры, в которую я успел наиграть много часов. Ростовая полицейская линейка, на фоне которой стоял ваш покорный слуга. С табличкой в руках.
«Интересно, а тут можно изменить внешность?»— мелькнуло у меня в голове.
«Введите имя игрового персонажа».
Буквы выплыли на зеркале, и я потрясенно замер.
«Графон — архейская эра», — подумалось мне, когда я разглядывал буквы.
«Имя слишком длинное. Введите имя игрового персонажа».
Я только замер, хлопая глазами и втыкая в изменения, которые происходили в комнате. Зеркало мигнуло:
Превышено время ожидания отклика игрока. Включен автоподбор имени.
Сканирование интерфейса.
Сканирование завершено.
Загрузка данных.
Автоподбор имени
Выбрано имя: Шулер.