Шутки богача
Шрифт:
Глупец, фанфарон, самовлюбленный идиот, как утверждала Кэти… Знал ли Хью об этих президентских слабостях? Вроде, не тайна для проницательного человека… не больший секрет, чем остальные президентские привычки…
Выходит, знал. А если знал, к чему дебаты?
Игривая ручка Мэри-Энн нырнула за ворот комбинезона. Каргин извлек ее, со вздохом приподнялся, отхлебнул компота и промолвил:
– “Вертушка” сама по себе не летает…
– Несомненно! – с энергией поддержал Арада, наблюдая, как Том ломает ветки и подбрасывает их в костер. – Несомненно! – огонь вспыхнул, высветив на миг лицо аргентинца: он
"Помнит о баках, умник!..” – с одобрением подумал Каргин.
– Вы? Кто говорит о вас? – Бобби презрительно сморщился и отчеканил:
– Я поведу!
– Боюсь, что вместо Кальяо мы попадем в Ханой или Гонконг… Либо, что вероятней, на корм акулам, – Хью повернулся к Мэри-Энн, пытаясь разглядеть ее в темноте. – Что вы скажете, мисс Паркер? Вы летали с братом? Вам не страшно? Готовы рискнуть?
– Если накачаюсь бренди. Но Тейт, старый пройдоха, припрятал бутылку и говорит, что Керк велел грызть персики…– она ущипнула Каргина за ухо. – Ковбои так не поступают с девушками!
Хью пожал плечами. Блики от крохотных языков огня скользили по его лицу.
Том сунул в костер очередную ветку и откашлялся. Голос его был ровен и тих.
– Паркер-сан, Арада-сан…– два коротких поклона к ту и другую сторону. – В нашем положении главное – согласие. Три дружных пса, как говорят китайцы, одолеют тигра…– снова короткий поклон, на этот раз адресованный Каргину. – Смею заметить, что у нас есть пилот. Такой пилот, который мог бы доставить нас в Кальяо. Если Керк-сан не возражает…
– Я возражаю! – Боб стукнул кулаком по колену. – Заткнись, Тэрумото! Твоего мнения никто не спрашивает! Твое дело – не болтать, а стрелять, когда будет приказано! Понял?
– Понял, – с удрученным видом отозвался Том. – Я буду стрелять, Паркер-сан, – он что-то тихо произнес, сначала на японском, потом на английском, и Каргину послышалось: “Холод пробрал в пути… У птичьего пугала, что ли, в долг попросить рукава?”
Хью хмыкнул и пожал плечами.
– Ну, ладно, ладно, вернемся к делам насущным… А дела таковы: мы имеем план, и я бы хотел узнать соображения дона капитане. Как-никак, он среди нас единственный офицер.
– Опасная затея, – зевнув, подвел итог Каргин. – Я бы попробовал взлететь и тут же связаться с материком. Может, получится – в вертолете есть передатчик… Но все равно – опасная затея!
– Почему?
– Неопределенные факторы риска. Ничего не известно о том, как охраняется объект, хватит ли горючего и где второе “помело”… Вторая машина, я хочу сказать.
– Разве это важно?
– Важнее некуда!.. Вторую “вертушку” необходимо уничтожить – скажем, расстрелять ракетами. Если нас догонят…– Каргин потер слипающиеся глаза – спать хотелось неимоверно – и добавил:
– В общем, так, джентльмены: с “вертушкой” я управлюсь, но не в бою. Против опытного пилота мне не выстоять, а пилоты у неприятеля отличные, вы уж мне поверьте. Если нас догонят, всем конец.
Наступило молчание – только потрескивали сучья в крохотном
– Неопределенные факторы риска… слишком неопределенные… Но ваши рекомендации, дон капитано, тоже определенными не назовешь. Вчера вы заметили, что надо изучить обстановку, а лишь потом принимать решения. Согласен! Теперь обстановка, я думаю, изучена в деталях, – он бросил взгляд на “ингремы” и груду запасных обойм. – Да, в деталях… И что же вы нам скажете?
– Скажу, что кое в чем согласен с вами. Лучшая тактика – сидеть, не высовываться, ждать… в крайнем случае – обороняться. Позиция наша практически неприступна, есть оружие, возможность маневрировать, плюс шестеро боеспособных мужчин. Трое – пожалуй, четверо – профессионалы, так что по-быстрому нас не взять. А время поджимает.
– Нас?
– Нет, их. Если продержимся день-другой, они уберутся. Пожалуй, уберутся… В конце концов, главная цель достигнута. Мы – так, мелочь… Объедки с барского стола…
Бобби дернулся. Аргентинец взглянул на него, прочистил горло, будто подавляя смешок, и произнес:
– Если продержимся, уберутся… Вы в этом уверены, дон капитане?
– Смысл таких операций – секретность и быстрота, – пояснил Каргин. – За это заказчик и платит.
Он лег, вытянулся на бугристом каменном полу и смежил веки. Бубнящие что-то голоса отодвинулись, стали далекими, неразличимыми, потом совсем пропали, будто южная ночь, окутавшая Иннисфри черной шелковой вуалью, поглотила их и растворила в теплом воздухе. Звуки ушли, сменившись снами. Каргин блуждал в тропическом лесу, но не таком, как в кратере – лес скорее был ангольский, с чудовищными деревьями, чьи кроны уходили в небеса, а корни змеились по земле подобно объевшимся удавам. Корни мешали бежать, однако он чувствовал, что останавливаться нельзя, что в беге – его спасение; погоня шла по пятам, терпеливая и незримая, как нож убийцы, запрятанный в рукаве.
Кем были его преследователи? Башибузуками Кренны? Черными бойцами хуту?
Фанатиками-моджахедами? Солдатами ИРА?
Едва он об этом подумал, как перед ним явился Халлоран – живой, здоровый и огромный, в рамке из черепов и берцовых костей. Не человек, а монстр.
– Что ты знаешь об ИРА, идиот? – прорычал он в самое ухо Каргину. – Что ты знаешь об ир-рланд-цах? Ир-рландцы – великое др-ревнее племя! Не то что славянские недоумки! Каждый ир-рландец – эр-рл с благор-родной кр-ровью…
"Кр-ровью, кр-ровью, кр-ровью…” – раскатилось в джунглях, будто подгоняя Каргина. Халлоран не унимался, прыгал за спиной, наступал на пятки, вопил:
– Пр-родай пер-рсам ор-рудия… Ар-рабам – вер-ртолеты… Пр-родай!..
Пр-родай!..
– Сам продавай, – буркнул Каргин и вдруг провалился в яму.
Но то была не яма – пропасть. И он летел в нее мириады лет, пока не подернулись пеплом все звезды Галактики.
Каргин проснулся внезапно, как если бы грянули набатные колокола или сработал тревожный сигнал, поданный Всевышней Силой. Не генералиссимусом-Творцом, но кем-то из его генштаба, каким-то сержантом или капралом, святым или ангелом-хранителем. Словом, тем, кому положено опекать воюющих и путешествующих.