Шутки богача
Шрифт:
В ней никого не было, если не считать лежавших на пороге тел. Один мертвый и один живой, но без сознания – пуля, как определил Каргин, попала в позвоночник. Тяжелый случай, однако не безнадежный… Он вытащил пистолет и призадумался, глядя на стриженный затылок раненого. Смутные видения проплывали перед ним: горящие коттеджи, взлетающая на воздух казарма, трупы, выложенные в ряд, бледное лицо Тома, Слейтер с перебитыми ногами…
Он спустил курок, подождал секунду, пока не смолкло эхо выстрела, и вышел из пещеры. Но тут же вернулся, разыскал, не глядя на мертвецов, бинокль и плоскую бутылку с бренди, затем пошарил в
Слева, по направлению к пляжу, отметил Каргин. Глупый выбор, неудачный! Если бежать, так в другую сторону, к скалам и джунглям. А пляж – место ровное, пустое; где там скрыться?.. Разве только закопаешься в песок. Плохо закопаешься, в нем тебя и похоронят…
Он бросил опустошенную банку, шагнул к кустам, присел.
Тонкие ветки сломаны, с толстых содраны колючки и кора, свежие листья устилают землю… Кто-то тут ломился – в панике, не разбирая дороги. Почва у корней помягче – может, сохранился след? Хоть какой-то отпечаток? Нет, не видно… Зато имеется длинный рыжий волос и темная тряпка. Клочок ткани, однако вовсе не темный, а грязный. Красного цвета, от майки Мэри-Энн…
Кивнув, Каргин пробрался сквозь кусты, преодолел овраг, заметил, что трава над ним измята – значит, лезли, хватались руками. Лезли не два человека, а больше-стебли примяты на расстоянии метров трех. Очень основательно примяты, будто прошлись по ним солдатским сапогом…
"Разделились, – понял он. – Пирелли с тремя башибузуками остался при гроте, чтобы паяца свежевать, а прочие метатели клинков ищут красотку и фокусника. Нашли или нет, о том еще неизвестно, а взрыв услышали наверняка. Во-первых, сами не глухие, а во-вторых, майор сообщил по рации… И что приказал? Вернуться и снять скальп с капитана Керка?”
За оврагом и жалкими кустиками травы шел голый каменистый склон, довольно крутой и неудобный для продвижения. Правда, его пересекали трещины и расселины – будто раны от боевой секиры, которой орудовал разгневанный великан. Одни побольше, другие поменьше, но каждое миниатюрное ущелье тянулось вниз; те, что западней, наверняка спадали к водам бухты, ну а восточные, надо думать, к пляжу. Выбрав самую широкую из трещин, Каргин начал спускаться, но заслышав шорохи и екрипы, быстро переметнулся в соседний разлом.
Скрипели башмаки, шуршали камни под ногами поднимавшихся людей. Их было пятеро; забившись в свою щель, он видел только головы и плечи, проплывавшие на расстоянии броска ножа. Но о ноже, равно как и о винтовке, не приходилось вспоминать. Пристрелишь одного-другого, а остальные накроют огнем, прижмут к скале, изрешетят из автоматов… Вблизи винтовка “тарахтелке” не соперник, и песня у нее своя – поспешай неторопливо, не забывай: чем дальше, тем надежней. Вот если б было что-то взрывчатое… граната, лучше – две… Гранатой всех бы положил…
Гранаты, однако, не было, и потому он затаился, не шевелясь и не дыша. Подождал, пока десантники исчезнут за оврагом, опять
"Вернуться, что ли?.. – мелькнуло в голове у Каргина. – Залезть обратно, выбрать позицию ненадежней и перещелкать басурманов. Прямо у пещеры, пока не оклемались от удивления…”
Затем ему подумалось, что возвращаться нельзя. Скорее всего, бельгиец своих людей предупредил, так что они ворон считать не будут и что-нибудь на пятерых сообразят: к примеру, трое прочешут Хаос, а двое останутся в засаде. Возможный вариант, и лучше не дразнить судьбу, не искушать удачу… Как говорил майор Толпыго, не лезь под юбку госпоже удаче: пошаришь раз-другой, а на третий выяснишь, что гранаты там есть, да не той системы. Словом, Восток – дело тонкое, везенье – тоже…
Будто подслушав его мысль, трещина расширилась и вильнула, доказывая ценность майорских афоризмов: за поворотом, раскинув ноги, уткнувшись носом в землю, валялся тощий Хью. Фокусник, которому не повезло. С маленькой аккуратной дырочкой в затылке…
"Тут они их настигли, – понял Каргин. – С мсье Умберто, ясное дело, не церемонились, ратифицировали договор на месте. А вот где рыжекудрая сеньорита? Могла ведь и удрать… Девушка резвая, когда трезвая… Бегает получше референтов…”
Он опустился на корточки, придерживая свисавший с шеи бинокль, коснулся слипшихся волос, потом отдернул руку и вытер пальцы о штанину. Кровь была свежей и только начала подсыхать – значит, Хью последовал за Бобом Паркером совсем недавно. Минут тридцать-сорок прошло, если вспомнить африканский опыт. В жарких краях кровь сворачивается с удивительной быстротой.
Каргин поднялся, нащупал рукоять мачете, расстегнул кобуру и зашагал вниз по расщелине. Сорок минут – солидное время, можно двух сеньорит изловить, тем более на пляже и большой компанией. Одну уж непременно… Вот только зачем? Ловить, надрываться, потеть… Задачка-то простая, как с мсье Умберто: увидели – и пристрелили…
Сомнительный исход! Хоть люди Кренны не отличались альтруизмом, однако в девушек зря не стреляли, а также не душили проволокой и не развешивали на столбах. Как правило, резали глотки – но после, а не до. Такой поворот событий, при всей его неприглядности, подбадривал Каргина. Может, Мэри-Энн поймали да не успели поразвлечься, а может, успели да не все – команда, как-никак, немалая. Может, скрутили, оставив на десерт, или приберегли начальству – Пирелли все же офицер, с законным правом первой ночи и сицилийским темпераментом. Такие очередь не уступают…
В общем, имелись варианты. Как говорится, надейся на лучшее, готовься к худшему, и Каргин уже представлял растерзанную Мэри-Энн на залитом кровью песке. Лежит она где-нибудь у пляжных домиков с располосованным горлом, нагая, как праматерь Ева в день творения, и вьются над ней синие мухи… Или ползают крабы, отщипывая по кусочку здесь и там.
К счастью, он ошибся: она еще бегала, а вместе с нею – двое солдат. Каргин их не знал. Один – повыше, темноволосый; другой – коренастый, с бритым черепом, блестевшим от испарины.