Шутки старых дев
Шрифт:
Инка же в этот момент доказывала парню с автоматом, что в его возрасте уже пора бы научиться отделять зерна от плевел, – вдруг умолкла на полуслове и судорожно вцепилась в мой рукав и в рукав своего оппонента. Естественно, и мы с ним были вынуждены умолкнуть и заняться отцеплением Инкиных цепких пальчиков от нашей одежды. Благодаря этому Инка получила прекрасную возможность перекричать остальных.
– Смотрите, – проговорила она, трясущейся рукой указывая на типа в синей джинсе. – Это он. Он, оказывается, еще не дома. Его же сейчас шлепнут!
Лицо у нее было столь выразительным, что все умолкли и заинтересованно
– Спасите его! – завопила Инка. – Не хочу оставаться круглой сиротой.
– Вы точно уверены, что это он – жертва? – спросил у нее мужик в плаще, но Инка в ответ так страшно зашипела, что больше вопросов не возникло.
– Оцепите участок, – распорядился мужик в плаще. – Он не должен уйти.
Нас с Инкой и Родионовым быстро оттерли на задний план, и я задумалась: кто не должен уйти и что делать, если ему и в самом деле не удастся уйти? Хорошо бы, конечно, чтобы эти слова относились к киллеру, потому что в противном случае он явится к Инке требовать вторую половину за выполненную (несмотря на осложнения) работу да еще захочет узнать, как так получилось, что первая половина оказалась вместе с машиной в милиции. А если с места происшествия не уйдет Инкин отец, то нам от этого вообще никакой выгоды, так как наследства он Инке, скорее всего, не оставит.
Однако мои опасения оказались напрасными. Не ушел никто, но никто и не пострадал. Киллера скрутили очень аккуратно, а Инкиного папашу тоже скрутили, и он, похоже, так и не понял, из-за чего его схватили вместе с нарциссами, бросили на землю и еще навалились сверху. Он возмущался и сопротивлялся, и его пришлось слегка стукнуть – это было единственное увечье, которое он получил вместо пули в голову.
– Да, девочки... – протянул растроганный мужик с бородкой. – Вы и в самом деле оказались правы. Киллер существовал, и даже оружие было при нем. Хотите поговорить с ним или просто посмотреть на него?
Мы с Инкой поразились такому коварству, рассчитанному на полных дур, и отказались.
– Он нас за сообщниц держит? – спросила у меня Инка.
– Я не слышала, чтобы у киллеров бывали сообщницы, которые болтаются возле места работы и всячески мешают его работе. Скорее он ни за кого нас не держит, но очень хочет понять, что же мы за штучки. Вот и надеется, что киллер нас узнает и как-то выдаст это своей реакцией.
– Сейчас домой бы, – размечталась Инка. – И зачем я с тобой связалась? Дался мне этот узкоглазый азиат, мало мне своих проблем было.
– Ну это уж слишком, – возмутилась я. – Сначала ты навязываешь мне свою помощь, о которой я тебя не просила, и подсовываешь какого-то безобидного официантка, заставляя меня поверить в то, что он и есть убийца, и ссоря меня с родной милицией. Потом заставляешь изображать из себя проститутку, потом втравливаешь в попытку групповой кражи из автомобиля. И после этого обвиняешь меня в том, в чем виновата сама?
– Мда... – в задумчивости протянула Инка. – Надо было мне в школе быть поусердней в учебе, а то я половины твоих слов не поняла.
Но наша перебранка не успела перейти в рукопашную, потому что к нам подошел парень с автоматом и заявил, что в той машине, которую мы пытались ограбить, нашлись доллары, три тысячи. Парень спросил, не наши ли они.
Инка ткнула меня в бок и сладким
– Нет, конечно. А что, они там были?
– В бардачке лежали, – подтвердил парень. Инка что-то пробормотала и кинула на Родионова испепеляющий взгляд, – ведь именно ему, мы поручили осмотреть бардачок. А я, воспользовавшись ее молчанием, сказала:
– Теперь вы верите, что мы в машину забрались лишь для того, чтобы выследить киллера? Ведь иначе мы бы обязательно прихватили доллары – и доказывай потом, что их у нас с самого начала не было.
– Вообще-то да, – неуверенно пробурчал парень и отошел, предупредив, что сейчас все мы поедем в отделение для дачи показаний, и желательно правдивых.
– И кто ты после этого? – набросилась Инка на Родионова. – Ты что, слепой? Не мог заметить такую уйму бабок?
Родионов пробормотал, что не представлял себе, как можно засунуть доллары в провонявшую тухлятиной газетную бумагу, к которой к тому же прилипли селедочные внутренности. Он лично свои доллары относит в банк, и там с ними обращаются совсем иначе. И почему бы Инке не заявить в милиции, что деньги ее? Мы с Инкой посмотрели на него как на идиота, и он устыдился своих слов, сказал, что и в самом деле в милиции еще никому денег не возвращали. И пообещал возместить их Инке полностью (так как его вина, что он их не нашел), но только со временем.
– Хорошо, что он не знает, что доллары фальшивые, – шепнула мне Инка. – А то возмещать принялся бы тоже фальшивыми. Такой народ эти бывшие однокласснички, с ними ухо востро держать нужно.
В этом я с ней согласилась. В милиции к нам отнеслись хорошо, дали по кружке горячего кофе из пакетиков, а потом начали осторожно интересоваться, каким образом мы узнали про готовившееся убийство.
– Понимаете, – вдохновенно начала Инка, – у меня есть друг, он журналист. То есть не совсем журналист, он репортер. Делает репортажи, – пояснила она на случай, если кто не понял.
Ее вежливо поблагодарили за разъяснения и попросили продолжать.
– Так у него есть рация, – с готовностью продолжила Инка. – И он, наверное, чтобы поразить, мое воображение, дал мне немного послушать, что делается в эфире. А в эфире можно было подслушать столько всего интересного, что просто уши вяли. Но главное, я услышала про то, как двое – мужчина и женщина, договаривались о том, что еще одного мужчину надо убрать. То есть я услышала только конец разговора, когда они назвали имя жертвы и место, а также время передачи денег. Делать мне особо было нечего, с работы я уволилась, поэтому решила попробовать спасти этого несчастного. Время и место, где должен был появиться киллер, я знала, так что ничего не стоило за ним проследить. А мои друзья помогли мне в этом.
– Значит, вы решились рискнуть жизнью ради того, чтобы спасти совершенно постороннего человека? – спросил мужик с бородкой, который оказался старшим оперуполномоченным Выборгского РУВД; причем в его голосе отчетливо прозвучало недоверие.
Инка тяжело вздохнула и сказала:
– Я не хотела вам говорить, дело очень личное, но этот человек, которого должны были убить... На самом деле он мой отец.
– Ну и ну, – протянул потрясенный опер, и в голосе его прозвучало еще большее недоверие. – Как же он вас не узнал, когда проходил мимо нас к своему дому?