Silence
Шрифт:
– Хорошо, – удовлетворённо кивнул головой парень. – А как насчёт водителя?
– А что с ним? – продолжала сосредоточенно поглощать свой завтрак я.
– За рулём ведь никого не было. Я в этом уверен. Когда я нырнул, подсветка приборной панели еще горела и фары тоже. В салоне точно не было водителя.
– Может быть, водитель выпал во время падения автомобиля в реку, а затем его дверь заклинило, почему ты и не смог её открыть, – заметил Шеридан-старший.
– Может быть, – опустил глаза Киран.
– Ты нам вот что скажи, не слышал ли ты скольжения шин перед падением автомобиля в реку? – вздохнула я.
– Нет, я бегаю в наушниках, – парень явно был разочарован собой.
– А не видел ли ты кого-нибудь рядом с мостом? Может быть на дороге или на берегах?
– Нет, никого не видел, – парень окончательно поник. – Но когда я добрался до машины, салон уже был полностью заполнен водой. Думаю, это из-за приоткрытых задних окон и открытого люка.
Парень не говорил ничего нового, но то, как искренне он горел желанием помочь, заставляло меня мысленно ухмыляться. Наверное, его отец в его возрасте был таким же пылким на эмоции, потому и пошел
– Ладно, мне пора, не хочу в школу опаздывать, – вытирая губы салфеткой, поспешно проговорил Киран.
– Хорошего дня, – отозвался Гордон.
– И вам хорошего дня. Найдите виновного и призовите его к ответу.
Я обернулась, чтобы посмотреть удаляющемуся парню в спину. Раз уж подросток понимает, что это не несчастный случай, значит скоро поймут и взрослые, и первыми будут родители погибших девочек. В городе скоро поднимется волнение и эта волна неконтролируемых эмоций рискует сильно помешать нам. Или она может помочь. Жаждущие правды родители могут привлечь внимание общественности и тогда ФБР уже не сможет отказать в следователе… Я встретилась взглядом с сидящим рядом Шериданом.
– О чем задумалась? – сразу же поинтересовался он.
Я уже хотела сказать о том, что сегодня еще раз попытаюсь поговорить с Банкрофтом, как вдруг телефон Шеридана разразился громким звонком. Подняв трубку он продолжительное время только слушал, лишь в конце сказав короткое “да” и, спустя несколько секунд, добавил “понятно”. Положив трубку на стол, он одарил меня напряженным взглядом и прежде, чем я успела поинтересоваться о том, что произошло, произнёс:
– Звонили аквалангисты. Они уже на полпути в Дэф Плэйс.
– Что?.. – я сдвинула брови. – Но мы их не отпускали…
– Дакоту Галлахер нашли.
Дакота Галлахер.
Взломать замок было несложно. Я уже полгода как была единоличной обладательницей связки отмычек, которые когда-то принадлежали моему деду. Отец до сих пор думает, что этот набор стащил у него Итан, но зачем они понадобились бы нашему прилежному Итану? Взломать класс химии в школе, чтобы провести в нём всю ночь над каким-нибудь чудаковатым экспериментом? Сумасшествие какое-то… А ведь Итану всего десять лет, откуда в нём может быть такая странная тяга к точным наукам? Тем более в условиях, царящих в нашей семье.
Ненавижу школу. Не потому, что у меня нет друзей, как раз с тусовкой у меня всё в порядке. Просто в последнее время от нее никакого прока. Пять лет назад я сдала экзамены, чтобы перевестись в лицей с математическим уклоном в Дэф Плэйс, но мама умерла прежде, чем успела меня туда пристроить, а позже отцу было наплевать. Хотя, может быть я слишком строга к нему и на самом деле ему было не наплевать – он просто не был в курсе того, что мы с мамой всерьез рассматривали вариант с этим лицеем. В общем, все мечты и радости нашей семьи рухнули после её смерти. Сначала было очень больно, потом, когда отец стал пить, стало страшно. Не потому, что в пьяном состоянии он становился похожим на раненого и разъяренного от боли зверя, как это случается со многими мужчинами, а оттого, что он предпочитал ночевать под стеной гаража или в заброшенном сарае у реки, да где угодно, только чтобы не дома. Когда мамы не стало мне было всего одиннадцать, Итану и вовсе только пять, и кроме безвылазно пьяного отца у нас больше никого не осталось: родители матери умерли еще до рождения Итана, а дед по отцовской линии умер незадолго до моего десятилетия. Как же я боялась того, что отец окончательно сопьётся и нас с Итаном заберут в приют или, что еще хуже, отец умрет от выпивки прежде, чем мы с братом успеем дотянуть до совершеннолетия. Я до сих пор этого боюсь. Просто с каждым годом всё меньше. Потому что с каждым годом я всё ближе к поступлению в университет Лаваля, который находится достаточно далеко от Маунтин Сайлэнс, чтобы желать сюда вернуться. Вот только Итана бросать не хочется. Спасают только мысли о том, что он дружен с одноклассниками, среди которых есть его заступница перед учителями Белинда Фрост и еще одна девочка, стесняющаяся признаться ему в любви, Шанти Патель. Или её фамилия не Патель?.. Патели вроде не усыновляли приемных детей, по крайней мере Чад, парень с проблемами в ногах, ходящий со мной в один класс, носит какую-то другую фамилию, которую я так и не запомнила. Эйприл Монаган говорит, что этот парень постоянно глазеет на меня, но ей лишь бы любовные сплетни по всей школе распускать, так что я её не слушаю. Не люблю болтливых девчонок, а Эйприл как раз из таких, даже странно, что я смирилась с её присутствием в своём пространстве. Впрочем, мы всё равно не подруги. И всё же Чада Пателя я стараюсь не задевать даже взглядом, чтобы не ранить парня. Дело не в том, что он передвигается при помощи костылей, просто я уже давно сохну по другому парню. Шесть лет, если быть точной. С того самого дня, как после младшей школы я с дурацким детским энтузиазмом направилась в среднюю школу, где в первый же день влюбилась в улыбчивого, загорелого после летних каникул мальчишку, ставшего моим одноклассником. Когда я узнала, что его зовут Киран Шеридан, я поняла, что проблем мне не избежать. Отец терпеть не мог шерифа Шеридана. Ходят слухи, что эти двое когда-то были закадычными друзьями, но в молодости не поделили девчонку – мою мать. Очевидно, внимание девушки досталось моему отцу, в результате чего мы с Итаном и появились на свет, а вот Гордон Шеридан надолго уехал из города, а вернулся в него уже с сыном и без жены. Отец стал ревновать мать к вернувшемуся на его территорию её бывшему парню, да и, если честно, там было к чему ревновать. Не сразу, конечно, но позже точно. Конкретно перед моим зачислением в среднюю школу мама сильно поругалась с отцом из-за Гордона Шеридана. Насколько я поняла из этой ссоры, отец от кого-то узнал, что мама выпивала с Шериданом пиво в “Гарцующем олене”, что оказалось правдой, которую мама не пыталась скрыть. После этой ссоры они неделю не разговаривали,
В общем, отец не любил Шеридана. Наверное из-за отцовских чувств я все эти годы и подавляю в себе свои чувства к Кирану. По крайней мере я прикрывалась этой мыслью первые два-три года, потом, когда отец стал пить и забыл о моём существовании, я поняла, что на самом деле я скрываю свои чувства не потому, что я вся такая максимально благородная, а потому что я банальная трусиха. За все эти годы я заговаривала с Кираном Шериданом от силы раза три: когда он случайно попал по мне баскетбольным мячом, когда нам однажды выпало общее лабораторное задание по биологии и когда наш классный руководитель попросил меня передать ему домашнее задание на дом. Он тогда слег с кишечным гриппом, а после контакта с ним слегла и я (да какого там контакта?! я просто вручила ему тетради и поспешно развернулась).
Фак!.. Киран же даже подозревать не может о том, что я к нему неравнодушна. Мы крутимся в совершенно разных компаниях – он в более “правильной и спортивной”, а я в “менее правильной и музыкальной” – и хотя мы с ним входим в тройку самых умных ребят в классе (+ Камелия Фрост), наши взгляды пересекаются от силы пару раз в год, и то по счастливой случайности. Однажды я пыталась признаться ему в любви, но дело прогорело. Зато теперь о том, что я влюблена в Кирана Шеридана, помимо меня знает еще как минимум один человек. Более дурацкой ситуации со мной не случалось: на прошлый День святого Валентина я решила вскрыть карты, поэтому составила трогательную открытку и незаметно запустила её в шкафчик Шеридана, при этом не забыв подписаться. На большой перемене ко мне подошел младший брат Эйприл Монаган Тео, учащийся на класс ниже, и незаметно вернул мне открытку. Оказалось, что перед Рождественскими каникулами Шеридан поменялся с ним шкафчиками, а я об этом даже не знала. Тео коротко пообещал, что никому не расскажет, после чего поспешно ретировался в сторону столовой, пока я прятала открытку в свой рюкзак. Почему-то я не поверила в то, что Тео удержит язык за зубами, в конце концов он брат Эйприл, а та всегда была чрезмерно болтливой, но шли дни и никто в школе не заговаривал о дурацкой открытке Дакоты Галлахер, неудачно посланной Кирану Шеридану. Даже Эйприл молчала. С тех пор я зауважала Тео, которого прежде едва замечала, и забыла о своем желании рассказать Кирану о своих чувствах. Я надеялась, что выкрасив свои темно-каштановые волосы в розовый цвет я привлеку его внимание хоть как-то, но и это не сработало – я уже третий год с розовыми волосами, а Шеридан словно даже и не видит этого. Единственное, что меня утешает в этой ситуации, так это то, что у него до сих пор нет девушки и что я не одна по нему безответно сохну. В отличие от других девчонок я хотя бы не унижена тем, что глупо хихикаю в разговоре с ним и пытаюсь демонстрировать ему своё декольте – мы вообще не общаемся, а грудь у меня так и не переросла второго размера, как, например, у Челси Динклэйдж, обладающей завидными формами.
Всё-таки безответная любовь – полный отстой. Уж лучше никому о таком не знать. Но, как назло, я знаю об этой форме любви почти всё. К примеру могу привести следующий многоугольник: Чад Патель, возможно, влюбён в меня, я влюблена в Кирана Шеридана, Киран Шеридан не влюблён ни в кого, а в его отца была когда-то влюблена моя мать и сейчас влюблена Афина Фрост, мой же отец был влюблён в мою мать и никогда не был влюблён в эту пьянчужку Глэдис, с которой пьёт и трахается последний год. Глэдис бывшая одноклассница отца, у нее есть три дочери и сын, все они рождены от разных мужчин и все воспитывались в местном приюте, вместо того, чтобы жить с матерью-пьяницей. Все её дети уехали из Маунтин Сайлэнс сразу после выпускного, куда-то в сторону Оттавы, в общем, в такие далекие дебри, в которых никто не будет знать о их тяжелом детстве, проведенном в этом городе. Мне же и Итану приходится терпеть эту пьяную тётку в своём доме лишь потому, что у нее от природы красивая задница, которой она вертит вокруг моего отца. Когда они напиваются вместе, это просто невыносимо… Поэтому я и решила воспользоваться дедовскими отмычками.
У горной реки Колд Найф, реставрацию двух мостов которой закончили только в прошлом году, местный муниципалитет несколько лет назад возвёл дюжину небольших охотничьих домиков с целью развития в Маунтин Сайлэнс туризма. Летом эти домики почти всегда были заняты, зимой почти всегда пустовали, осенью и весной заполнялись лишь наполовину. Охотники и рыбаки обожали это место: и лес, и река практически под носом. Шаг вправо – река, шаг влево – лес. Но сейчас, в ноябре, эти домики пустовали. Я была в этом уверена, потому что наблюдала за ними всю прошедшую неделю: в окнах свет не горит, дым из трубы не идет. Когда я услышала, как Киран Шеридан сказал Заку Оуэн-Грину о том, что не сможет пойти на устраиваемую им и его сестрой вечеринку в честь Хэллоуина, я откровенно расстроилась, так как днем ранее пообещала Пэрис Оуэн-Грин прийти, тайно надеясь на то, что хотя бы после выпивки смогу подкатить к Шеридану на этой дурацкой вечеринке в каком-нибудь дурацком ведьмовском костюме. Но Шеридан ясно дал понять, что не придет, и мне стало неинтересно. У Итана были свои планы на этот вечер – он уходил гулять с друзьями по волейбольной команде, а я не хотела ни оставаться одна в компании пьяной в хлам Глэдис, лежащей в нашей гостиной на нашем диване, ни идти на вечеринку, на которую не придёт Киран… В общем, я решила уйти из дома. Я давно мечтала собрать вещи и куда-нибудь сбежать, но осознавала, что дальше Дэф Плэйс мне едва ли удастся удрать, так как дальше лежат непроходимые леса, за которыми гудят и светятся никогда не засыпающие мегаполисы, но больше всего меня останавливала мысль о том, что при неудачном побеге вернёт меня к отцу именно Гордон Шеридан. И что после такого он скажет своему сыну? “Не водись с этой девчонкой, она из дурной компании”? Но мечта сбежать была. Такая крепкая, такая живучая, что я решила осуществить её хотя бы немного, хотя бы на пару дней…