Silence
Шрифт:
– Возможно, – в ответ прищурился мой собеседник, и я, последовав за его взглядом, посмотрела в одно из окон “Гарцующего оленя”, возле которого мы сейчас разворачивались. Сидящие за столиком люди были мне знакомы. Родители Гордона?.. А над ними Афина с меню, сверлящая взглядом нашу разворачивающуюся машину. И рядом с ней Роджер, к которому подходит Дакота, а за Дакотой младшая дочь Афины, Белинда… Когда я успела перезнакомиться со всем этим городом? Неужели в нём настолько мало людей?..
Окно “Гарцующего оленя” исчезло из вида, перед глазами вновь повис снежный занавес.
– Она сказала Заку Оуэн-Грину, – выдохнула я, неожиданно почувствовав усталость, которой удивилась. Хотя чему было удивляться? Ночью я была выжата, словно лимон, потом эта беготня по задымленному дому, скоростная езда, захоронение пса, поиск следов и улик, покупка нового гардероба, обход подозреваемых
Я еще раз гулко выдохнула… Мы проезжали мимо закрытого на ремонт отеля “Древний кедр”. Интересно, как бы развивались события, будь он открыт и остановись я в нём?..
– Всё началось с гаража Оуэн-Гринов, – сдвинул брови Гордон. – Думаю, в нём и закончится. Предлагаю завязывать эту петлю. Едем домой. Примем душ, я разогрею вчерашнюю лазанью, а ты пробьешь Максвелла Оуэн-Грина по базе ФБР. Посмотрим, что на него найдется, прежде чем явимся к нему в дом с требованием ко всем мужчинам, живущим под крышей этого мрачного особняка, сдать сперму на ДНК-анализ.
Меня не нужно было долго уговаривать. Одним словом “душ” меня сейчас можно было убедить в чем угодно, даже в том, что в гибели девушек, включая Пэрис Оуэн-Грин, может быть замешано всё её семейство, что на лицо выдает мой голодный бред. Да, мне просто необходимо вымыться, поесть и… Неужели мне необходимо поспать?.. Прямо посреди дня?.. А как же моя бессонница?..
Мы с Шериданом напрочь забыли о том, что перед этим хотели пообщаться с Камелией Фрост. И хотя она бы нам сейчас ничем не помогла, явись мы к ней сегодня вечером, мы бы сэкономили массу времени. Но мы не могли знать о том, что память девушки начнет возвращаться именно сегодня вечером, и потому мы пошли по другому пути, более длинному, но не менее эффективному.
Глава 43.
Максвелл Оуэн-Грин.
У меня была настолько бурная молодость, что многие моменты из нее я предпочел бы вычеркнуть сейчас, когда мне уже сорок восемь, но вернись я в прошлое, я уверен, что будь у меня выбор, я бы вновь выбрал тропу безграничных, во всех смыслах этого слова, удовольствий. Университет я окончил с трудом и даже благодаря какому-то чуду, и-то только затем, чтобы угодить своим родителям, обещавшим лишить меня наследства в случае неполучения мной высшего образования. Глупое условие пришлось выполнить, хотя я раз десять едва не провалился на этом тонком льду, но после получения диплома по специальности финансового аналитика я наплевал на родительские установки и ушел в самый настоящий загул. Тем более я мог себе это позволить: к тому моменту, благодаря стараниям заботливых родителей, на моём личном счету лежала сумма, способная обеспечить среднестатистическую семью из трех человек в течении одного десятилетия. Экономя, я сумел растратить эти деньги всего лишь за каких-то два безумно ярких года своей разгульной жизни.
…С Урсулой я познакомился в баре: промахнулся и попал дротиком от дартса в плечо девушки. Уже спустя полчаса после этого “миниатюрного несчастного случая” мы, выехав за город, словно обезумевшие трахались в моей машине. Позже выяснилось, что мы теряли голову друг от друга всякий раз, когда выпивали, поэтому выпивать мы стали чаще и больше положенного, чтобы не терять вкус в сексе. Мне было двадцать семь, Урсула была всего на год младше меня, но мы оба уже успели попробовать в этой жизни разные виды кайфа, которые только можно было приобрести за деньги: алкоголь, легкие наркотики, проститутки. Список не такой большой, но достаточный, чтобы минимум пять раз в неделю чувствовать себя неукротимым животным, которого никто и ничто не сможет остановить, пока оно не удовлетворит свою потребность в выпивке, наркоте или сексе. Урсула была такой же, как я, за исключением одной лишь весомой разницы: я был при деньгах, она же прозябала в настоящей нищите. До того, как мы познакомились, она перепробовала массу профессий: официантка, стриптизерша, проститутка, посудомойка, разносчица листовок и вновь официантка, какой я её и встретил. Багаж у девчонки за плечами был внушительный, о чем красноречиво свидетельствовали те четыре аборта, которые она успела сделать до своего двадцатипятилетия. Чего скрывать, я был от нее без ума. Золотоволосая, пышногрудая, с широкими бёдрами и шальным язычком, она не знала тормозов, она готова была на всё и везде, она не принимала слова “нет”, для нее всегда и везде горел зеленый свет, даже если он был самым красным из всех возможных. До встречи с ней
Урсула не хотела отказываться от своих вредных привычек из-за какой-то беременности, что меня не очень радовало, но и не сказать, чтобы я был против пары выкуренных ею косячков или трех выпитых бокалов вина один раз в неделю. Просто на тот момент я сам не мог отказаться от выпивки и курева.
Не знаю каким чудом, но в итоге ребенок хотя и родился недоношенным, он как-то умудрился появиться из утробы этой женщины абсолютно здоровым: никаких тебе проблем с легкими или почками и прочей чепухи, которую нам пророчили доктора, наблюдавшие за нашим нездоровым образом жизни. И вот мы стали родителями, живущими в загородном домике, больше похожем на собачью конуру, доставшуюся Урсуле в наследство от какого-то дяди. На тот момент я еще мог позволить нам снять квартиру в городе, но этот ход казался мне лишней тратой денег, которые можно было потратить на что-то более крутое.
К таблеткам Урсула вернулась уже спустя месяц после рождения ребенка, и я был этому счастлив, так как в её компании я мог испытать истинный экстаз от этих препаратов – под их действием Урсула вытворяла в постели такое, что я потом сутки не мог нормально функционировать. Или всё дело было в таблетках и алкоголе?.. Но мне было достаточно того, что у меня было на тот момент – таблетки, алкоголь, травка и Урсула – Урсуле же достаточно скоро оказалось этого мало. Ей всегда было мало. Ей было мало даже меня, богатого и готового о ней позаботиться, насколько это представлялось мне возможным: все виды веселья за мой счет! И всё-таки ей было мало меня, о чем, спустя пару месяцев после рождения ребенка, она мне напрямую и сказала. Я же был слишком увлечен этой женщиной, чтобы отказать ей в её “небольшой” шалости, поэтому смирился с тем, что дважды в месяц она не ночевала дома, чтобы иметь возможность перепихнуться с кем-то на стороне, пока я сидел дома с нашим ребенком. Так она снимала напряжение, “приводила мысли в порядок”, как она выражалась. После каждого такого вечера она возвращалась домой довольная и сияющая, и устраивала мне такой секс, какого у нас, казалось, не случалось до появления ребенка, и какого у меня определенно точно никогда после нее больше не было. Она была великолепна, неподражаема, невероятна… Но однажды, когда ребенку было полгода от роду, она, после очередной такой своей ночной вылазки, вернулась домой не просто счастливой и светящейся, но и “обновленной”.
Она впервые попробовала внутривенный наркотик. И ей понравилось.
Пару месяцев я сопротивлялся её желанию разделить этот новый и еще не изученный нами кайф со мной, но потом, после очередной её невероятной работы в постели, всё-таки поддался её уговорам. В итоге уже спустя семь месяцев я спустил все те деньги, которых мне, по моим прежним подсчетам, должно было хватить как минимум на пару ближайших лет, на чистую наркоту. Но и оставшись без финансовых средств на жизнь Урсула не отчаялась: надела юбку покороче и вышла на дорогу. В итоге следующие несколько месяцев мы кое-как выживали за счет тех денег, которые она зарабатывала по ночам.
Из-за того, что тело этой неукротимой женщины теперь так часто принадлежало другим мужчинам, я постепенно и совершенно неосознанно начинал её ненавидеть, но не отпускать её на “ночную работу” тоже не мог – нам необходимо было за какие-то деньги раздобыть как минимум две дозы на три дня вперед, а только одна такая порция стоила недешево, так что ночные старания Урсулы я хотя и сквозь зубы, но уважал. Ведь сколько бы она не отрабатывала за ночь, у нее всегда оставались силы на меня. Хотя иногда оставалось не так уж и много…