Silence

Dar Anne

“Что ж”, – продолжала вести мысленный монолог я. – “Подобным никого не удивишь”.

– И потом, – вздохнула наша собеседница, – они должны прийти с Джудом, моим женихом, а я не хотела бы, чтобы они начали переживать…

– Ладно, Беатрис, просто расскажите нам, что с Вами произошло, и мы уйдём, – пообещала я.

– Я бы до конца своей жизни хранила молчание, честно, – словно извиняясь перед кем-то невидимым, вновь прикусила нижнюю губу девушка. – Просто четыре девушки… Четыре… Одна – это уже много, а здесь… Если в этом и вправду виновен Джастин, тогда не знаю, как мне с этим жить… С этим чувством, что я могла предотвратить… – она запнулась, после чего вдруг встретилась со мной неожиданно уверенным взглядом. – Он угрожал мне.

– Кто? Джастин? – напряглась я, почувствовав, что напала на “ту самую” золотую информационную жилу.

– Нет. Его отец. Максвелл Оуэн-Грин. Он угрожал, что если я расскажу

полиции о том, что Джастин случайно вытолкнул меня в окно – он найдёт способ отомстить моей семье. Но вы ведь из ФБР, а не из полиции, верно? – дерзко ухмыльнулась девушка, словно мысленно торжествуя от того, как ловко она нашла лазейку в выставленной ей противником угрозе, и сразу же перевела взгляд на Гордона, на котором была униформа шерифа. А вот он, в отличие от меня, был из полиции. Но, судя по всему, девушку это уже мало волновало. Она начала говорить – и она не остановится, пока не скажет всё. – Максвелл Оуэн-Грин угрожал не только мне, но и моим родителям. У него много денег, много связей, он может напугать, поверьте… Это мои родители попросили меня отказаться от своих показаний, да я и сама бы отказалась от них, получив прямо в лицо такую недвусмысленную угрозу стереть мою семью в порошок. Но то, что со мной произошло, не было случайностью… – замотала головой девушка. – Джастин сильно доставал меня. Наверное, я ему в каком-то извращенном смысле нравилась, и поэтому он хотел со мной “замутить”, вот только этот баловень богатенького папочки меня совсем не интересовал. В отличие от него, я поступила в университет без помощи кошелька своего отца, и училась прилежно, чтобы не вылететь на экзаменах, ему же достаточно было громкой фамилии, чтобы не особо париться на этот счет… – девушка опустила взгляд на свой гипс. – Он стал меня доставать, но я не проявляла к нему никакого интереса и не скрывала своего отношения к его персоне, тем более у меня только начинали намечаться отношения с Джудом… За неделю до произошедшего Джастин попытался распустить свои руки в мою сторону, и я врезала ему мощную пощечину прямо на глазах переполненной студентами аудитории. Думаю, моя реакция сильно задела его эго. Через неделю после этого он проник в женский кампус, подкараулил меня в туалете и попытался изнасиловать. Когда он порвал на мне блузку, я ударила его в живот, и тогда он со всей силы врезал обеими руками в мои плечи. Так я выпала в открытое за моей спиной окно. Слетела с третьего этажа, словно груда ненужного хлама, но мне повезло – падение смягчил подвесной тент и я упала на газон, а не на тротуарную плитку. Результат: без недели два месяца в коме, ушиб головного мозга, три сломанных ребра и двойной открытый перелом правой ноги. Из положительного только то, что в этот страшный период своей жизни я смогла проверить чувства Джуда на прочность и понять, как сильно любят меня мои родители. Из отрицательного: букет боли, обиды и стыда – даже сросшиеся кости обещают ныть в старости, обидно за то, что Джастин вышел совершенно сухим из этой лужи грязи, стыдно, что не смогла тогда потянуть этого говнюка вслед за собой в окно, – девушка с вызовом посмотрела на меня, словно пытаясь взглядом передать мне, что ей даже не стыдно за то, что она хотела бы стащить своего обидчика вслед за собой в окно. – Говорите, он может быть причастным к произошедшему в Маунтин Сайлэнс?

– Мы почти уверены в этом, – солгала я.

На самом деле мы совсем не могли быть уверены в причастности Джастина Оуэн-Грина к случившемуся в хэллоуинскую ночь в Маунтин Сайлэнс. Даже учитывая ужасную историю Беатрис, мы не могли утверждать наверняка, что именно этот парень является убийцей сразу четырех девушек, среди которых числится его единокровная сестра и, возможно, его беременная подружка. Разве мог такой молодой парень решиться на убийство, да еще и беременной подружки да еще и пятерых других девушек (одна чудом выжила)?.. Каков мотив?.. Зачем ему гробить свою молодость?.. Ставить на кон своё богатство, свою семью – буквально всё…

– Беатрис, скажите, как Вы думаете, Джастин мог специально толкнуть Вас в открытое окно или он случайно толкнул Вас, не думая, что Вы можете выпасть…

Девушка не дала мне завершить вопрос, суть которого она сразу уловила:

– Я уверена в том, что он намеренно толкнул меня в открытое окно.

Мы стояли на уже знакомой мне заправке на окраине Дэф Плэйс, на которой еще несколько дней назад я заправляла арендованную для меня Банкрофтом клячу, когда только приехала в эти края и только примерно знала, в каком именно направлении находится Маунтин Сайлэнс. Идёт только восьмой день моего пребывания в этих дебрях, а мне кажется,

что я здесь провела уже как минимум восемь недель. Странно здесь течёт время (оно в этой местности, в этих горах, поросших непроходимым лесным массивом, именно течёт, а не бежит).

Гордон отправился на кассу, в окне которой я рассмотрела уже знакомые мне лица седовласой женщины и маленькой девочки лет пяти. Интересно, как часто эта женщина берет внучку с собой на работу? И где родители этой девочки?..

Я развернулась на низких каблуках своих новых унт и бросила взгляд вдаль, врезавшись им в возвышающийся на горной местности сосновый лес, угрожающе хмуро смотрящий на распластавшуюся под ним долину, в которой лежал Дэф Плэйс. Снег здесь уже проходил, но, видимо, не сегодня: в лесу виднелись белоснежные проплешины зимнего убранства, этакое белое пальто, порванное на неровные лоскутки и наброшенное на острые лесные пики замысловатым ширпотребом. Наверное, когда здесь всё покрывается белой вуалью и ветви деревьев становятся похожими на взбитую сахарную вату, местные виды начинают казаться более приветливыми, что про них нельзя сказать сегодня… Сегодня здесь слишком серо, слишком пусто и слишком холодно, а завывающий ветер нагнетает на душу ложное чувство всеобъемлющего одиночества.

За моей спиной заскрипела дверь, но я не обернулась, а спустя секунду в бак вранглера, через вставленный в него пистолет, венчающий собой черный шланг, с шумом начало поступать топливо.

Гордон остановился почти впритык к моему правому плечу.

– Пока я думала, как попросить её написать свои слова на бумаге, ты просто взял и сделал это, – сдвинула брови я, – и всё получилось.

“Даже без уговоров”, – уже мысленно добавила я то ли с лёгкой завистью “лёгкости” Шеридана, то ли с лёгким разочарованием в себе.

– Поздравляю, агент Нэш, Вы открыли два новых дела, вместо того, чтобы закрыть одно старое, – усмехнулся в ответ Гордон, но я не смогла найти в себе силы улыбнуться ему в ответ.

Беатрис Санчес дословно излила на бумагу всё сказанное нам и подписалась под своими показаниями прежде, чем её родители с женихом и лабрадором успели вернуться с вечерней прогулки. Новость о том, что из-за её обидчика, возможно, не просто пострадали, но погибли другие девушки, очевидно придала Санчес решимости – она словно забыла о том, почему до сих пор молчала. Словно начинала винить себя в том, что позволила себе молчать, а значит позволила избежать Оуэн-Грину-младшему наказания и позволила ему спокойно разгуливать среди его потенциальных жертв, в результате чего погибло четыре девушки и одна серьезно пострадала. И теперь в бардачке вранглера у меня лежит официальный документ, подтверждающий как минимум два серьёзных факта: Джастин Оуэн-Грин, он же Джастин Фарлоу, намеренно вытолкнул в окно Беатрис Санчес, перед этим предприняв попытку к изнасилованию девушки, после чего Максвелл Оуэн-Грин угрожал семье пострадавшей физической расправой. Два дела различной степени тяжести на двух разных людей. И всё же это не доказывает причастности отца и сына к случившемуся в хэллоуинскую ночь в Маунтин Сайлэнс. Но если не это, тогда что хотя бы косвенно могло бы указывать на них?..

– Видеокамеры… – сдвинув брови, прошептала себе под нос я.

– Что? – Гордон слегка наклонился ко мне.

– Видеокамеры, – повторно произнесла я, повернувшись лицом к своему собеседнику и, совершенно проигнорировав то, что его лицо оказалось слишком близко к моему, увлечённо продолжила. – Когда мы впервые пришли к Оуэн-Гринам, перед уходом я разговаривала с Заком и спросила его, кто именно отключил камеры, но на этот вопрос вдруг решил ответить Джастин. Он сказал, что видеонаблюдение отключила Пэрис.

– Да, я помню этот момент, – утвердительно кивнул головой Гордон.

– В итоге у нас на руках оказалось пять видеозаписей, одновременно оборвавшихся в час дня… Да, точно, в час ноль семь. На видеозаписях не было ничего существенно важного, но теперь я понимаю… – я вскинула руки. – Это и было самым важным!

– Что? – сверлил меня обеспокоенным взглядом Гордон.

– То, чего не было на видеозаписях! На них определённо точно не было Пэрис. Понимаешь? Она не могла отключить видеонаблюдение – в это время она была в школе! И Зака дома тоже не было.

– Тот, кто отключил видеонаблюдение, должен был стереть интересующий нас отрезок видеозаписи до того, как Пэрис ушла в школу, если он изначально планировал впоследствии обвинить её в этом действии, или после того, как она вернулась бы домой.

– Он облажался! – довольно воскликнула я в унисон с заглохшим счетчиком на топливной колонке. – Он не планировал её обвинять – это было спонтанным решением! Мы искали на этих видеозаписях то, что могло бы хоть как-то быть связано с вечеринкой, а нам нужно было искать то, что не было с ней связано… – мои широко распахнутые глаза сверлили собеседника в упор.