Silence
Шрифт:
Именно в тот период моей прожжённой молодости мои родители явились на порог нашей с Урсулой хибары. Джастину тогда было немногим больше года, Урсула вновь была на ночном вызове, сулившем ей большой заработок, а я торчал дома, смотря какое-то тупое телешоу. К тому времени я уже полгода как сидел на игле – не так уж и долго, но достаточно для того, чтобы начать чувствовать себя отвратительно и начать задаваться вопросом: а правильный ли я выбор сделал, выбрав эту дрянную девчонку, а не, допустим, поездки на Бора-Бора с менее интересной, но не зависящей от наркоты девицей? Взял бы какую-нибудь тупую блондинку, а лучше двух… Или лучше бы не останавливался на какой-то конкретной заднице, и каждую ночь пробовал бы новую, как делал это в студенческие времена. В общем, родители выбрали удачное время. Я как раз ностальгировал об университете, который до сих пор презирал всей душой, а здесь они нарисовались на нашем трухлявом пороге, такие чистые, с золотыми запонками и жемчужными бусами, пахнущие Hugo Boss и Givenchy L'Interdit, припарковали свой тошнотворно блестящий кабриолет возле нашей хибары на пыльном пятачке, на котором когда-то стоял мой проданный во имя долга за наркоту роллс-ройс.
Мне снова повезло: мои педантичные родители в который раз жаждали вернуть своего единственного сынка в лоно
Один чек, одна записка – легкость достойная Урсулы! Надеюсь, она оценила этот жест и хотя бы на долю секунды улыбнулась. Вот наш годовалый сын явно не в мать пошел – совсем не улыбчивый и обожающий спать по ночам, даже не заметил, что я оставил его одного спать на диване перед включенным телевизором. Денег на оплату TV я оставил сполна, так что факт оставленного включенным телевизора меня после не терзал.
Полгода лечения от наркозависимости, и Максвелл Оуэн-Грин снова в теме, только теперь я уже более опытный, более целеустремленный, более озлобленный на весь мир и отдельно на своих родителей за то, что они заставили беднягу бросить свою любимую женщину с любимым сынишкой, которых, положа руку на сердце, я не видел бы вовек. И это моё желание сбылось ровно на пятьдесят процентов. Но прежде я начал другую историю. Более достойную действительно благородного мужчины, а не притворяющегося таковым сопливого щенка.
К своим тридцати годам я не только был абсолютно чист от любого рода зависимостей, но и успел начать выстраивать дорогу к успеху в риэлторской компании своего неожиданно выздоровевшего после поездки в Тибет отца. Тот факт, что старик отказался склеивать ласты, меня немного огорчил, но я утешал себя мыслью о том, что даже этот сухарь не может быть вечным: рано или поздно, но его кресло непременно достанется мне, а пока стоит задуматься о создании своего образа, сделать его солидным, прочным, завидным, достойным уважения… В общем, я пришел к выводу, что образ примерного семьянина – это именно, то, что мне необходимо. Иными словами: для обретения более высокого веса в обществе мне была необходима жена. Причем красивая и умная, но не зазнайка. То есть искать нужно было нечто из среднего класса и никак не из высшего: все эти силиконовые блондиночки, дочери лучших подружек моей матери, были хороши лишь в постели (я каждую кандидатку проверил по два-три раза), но рядом со мной не было место дуре, если только я не хотел чувствовать себя дураком.
Именно в период моего активного поиска мне и подвернулась Сабрина Шервуд: красивая, образованная, но еще не успевшая закончить университет двадцатилетняя спортсменка, вышедшая из среднестатистической семьи талантливого, но не достигшего особых высот в профессиональной сфере адвоката и посредственной медсестры, без наличия багажа в виде многочисленных родственников (никаких неуспешных братьев, дурёх-сестёр или хотя бы пришибленных кузенов). Идеальный вариант с идеальной перспективой на будущее: единственные её родственники-родители, как и мои, виделись мне не вечными. И всё равно они смогли прожить достаточно долго после нашей свадьбы, хотя никогда и не донимали меня, как это делали мои собственные родители, до сих пор пребывающие в здравом теле и бодром духе.
Однако же мне пришлось сильно попотеть, чтобы завоевать Сабрину. Причём потел я так долго и так скурпулёзно, что к моменту, когда мне всё-таки удалось затащить её в постель, я неожиданно обнаружил, что я, солидный тридцатилетний мужчина, по-настоящему! влюблён в эту малолетнюю двадцатилетку. Можно сказать, что она меня довела: буквально заставила себя полюбить, прежде чем позволила коснуться её обнаженного тела. Такой высокий результат для такой молоденькой девицы заставил меня даже зауважать её, хотя, естественно, до навыков Урсулы Сабрине было как до луны. До меня у моей невесты было всего лишь три парня, что на фоне моих сотен, если не тысяч женщин казалось мне сущим пустяком, этакой незначительной каплей в море, которая явно не сильно повлияла на её сексуальные способности. Секс с Сабриной мог быть только обычным и больше никаким: никаких экспериментов в области БДСМ, хотя бы с удушьем, и тем более никакого дополнительного участника. Всё это осталось в прошлом, этакая своеобразная жертва во имя красивого образа примерного семьянина. Вот только Сабрина не хотела выходить за меня замуж – её якобы устраивали наши неофициальные отношения. Сначала я удивился такому повороту событий, но потом всё обдумал и понял, что ничего удивительного в поведении выбранной мной девушки на роль моей жены нет. За такими девушками, как Сабрина Шервуд, можно ухаживать неделями, осыпать их цветами и комплиментами, и всё равно не иметь гарантии на их улыбку. Такие девушки “особенные”, таких заполучить очень сложно, особенно таким паукам, как я, но если её удастся обмануть один-единственный, самый важный раз, если такая девушка станет твоей женой, родит и вырастит твоих детей – ты выиграл. Но, в качестве жертвоприношения этой победе, тебе придется жить в этом браке с полным осознанием того, что однажды эта уникальная
Но Сабрина ожесточённо упиралась: трижды за три месяца отказалась принять от меня мою руку и моё сердце, не смотря на то, что страсть между нами в тот период наших отношений просто зашкаливала. Меня уже начинала раздражать эта её упёртость, но я не собирался спускать весь свой труд в трубу всего лишь из-за строптивости какой-то девчонки – я знал, что мне необходимо делать. За месяц до нашей годовщины я устроил своей жертве романтический вечер в лучшем отеле Торонто, сильно напоил её и взял без презерватива, хотя она была уверена в том, что я предохранялся. На всякий случай я поимел её дважды, в процессе сходя с ума от любви к этой красотке – она мне действительно нравилась и была нужна. К моему счастью и негодованию одновременно, моя стратегия сработала с первого раза, так что повторно повторять процедуру мне не пришлось. Сабрина обнаружила свою беременность уже спустя две недели после той незабываемой ночи, а еще через три недели мы поспешно сыграли пышную свадьбу на сто пятьдесят персон, сто тридцать из которых были гостями с моей стороны, в основном важные контакты по бизнесу. Мои родители проявили к Сабрине некую лояльность или будет лучше назвать их отношение к ней одной из форм сдержанности. Про мою предыдущую пассию и её отпрыска они с поразительной скоростью позабыли напрочь, словно их никогда и не существовало, вспомнив о них лишь единожды, за день до свадьбы: “Всё лучше, чем предыдущая твоя продажная девка”, – сдержанно процедила сквозь зубы мать, сверля взглядом спину Сабрины, воркующую со своими родителями у шведского стола. Наши родители между собой так и не поладили, на что мне было откровенно наплевать. Моя цель была достигнута: я стал мужем и отцом. Впрочем, отцом я уже однажды становился, о чем я решил сообщить своей новоиспеченной жене спустя неделю после нашего возвращения из роскошного медового месяца, полностью оплаченного моими родителями. Естественно Сабрина была в шоке от того, что изначально я скрыл от нее столь важную информацию о существовании у меня ребенка, но я сумел её задобрить: красивые и большие букеты алых роз, плюс завтраки в постель, и уже спустя каких-то пару недель она вновь разговаривала со мной без грубых ноток в голосе. Естественно я сильно раскаивался перед ней и естественно моё раскаяние было чистым фарсом, но я не собирался разводиться с беременной женой – это бы слишком сильно повредило моему имиджу, над которым я тогда так корпел, да и, блин, любил я её тогда, так что в тот момент, во имя общего блага, я плёл самую настоящую паутину из самой качественной лжи, на которую только был способен.
…Сейчас, прожив семнадцать лет в официальном браке, я осознаю, что в моей жизни было всего две женщины, которых я любил по-настоящему: Сабрина и Урсула. Я постоянно сравнивал этих двух противоположных друг другу нимф: Урсула несомненно была во сто крат лучше Сабрины в постели, зато Сабрина вела здоровый образ жизни, за которым особенно ответственно следила во время обеих своих беременностей, отчего я мог не переживать о здоровье своих наследников. Впрочем, Урсуле, в отличие от Сабрины, беременность далась легко: как будто она просто случайно чихнула и оттого забеременела, еще раз чихнула и родила. Сабрине же было откровенно тяжело носить моих детей в себе. Да еще это разочарование: ни один из двух детей не вышел внешностью в меня – Зак стал копией Сабрины, а Пэрис и вовсе скопировала внешность моей тёщи. Когда я уходил от Урсулы, Джастину было немногим больше года, но уже тогда он внешне был похож на меня так же, как моё отражение в зеркале. В случае же с Сабриной у меня не получилось достичь того же эффекта в оплодотворении яйцеклетки – эта женщина оказалась даже в этом вопросе непреклонна, родила себе подобных, а не подобных мне. Впрочем, я никогда не расстраивался на этот счет, просто периодически становилось досадно, например когда мои родители начинали высмеивать меня словами о том, что раз уж мои дети внешне похожи на мою жену, может быть им и основной генофонд передался от нее, а не от меня, и, в таком случае, из их внуков вполне могут вырасти толковые молодые люди. Подобными ремарками они отсылались на мою бестолковую юность, а мне оставалось только скрежетать зубами и ждать того дня, когда эти два пенсионера начнут мочиться под себя и я лично смогу упечь их в дом престарелых, так как ни я, ни Сабрина не захотим марать свои руки в их дерьме.
Было время, когда похожим образом меня беспокоила и Сабрина. После сложной первой беременности она каким-то образом умудрилась забеременеть снова, причем всего лишь спустя пятнадцать месяцев после рождения нашего первенца. Я не хотел второго ребенка, просто какая-то нелепая случайность заставила меня смириться с мыслью о том, что я стану отцом еще один раз, после чего последовала эта ужасно сложная, утомительная беременность. Я долго уговаривал Сабрину лечь на сохранение в больницу, ссылаясь на безопасность для ребенка, но на самом деле мне просто претила роль её няньки. В итоге Сабрина практически всю свою беременность провела под наблюдением врачей и всё равно не смогла выносить второго ребенка до конца срока: Пэрис родилась семимесячной, а сама Сабрина едва выжила в этих родах.
За семью месяцами воздержания от сексуальной жизни последовали еще семь не менее нудных месяцев восстановления Сабрины, и хотя я вновь воспрял духом после того, как она подпустила меня к своему телу, я вдруг понял, что мне этого мало. На протяжении четырнадцати месяцев я уговаривал себя не поддаваться искушению изменить своей жене. У меня на воздержание от подобных действий было ровным счетом две причины: 1) Я всё еще любил Сабрину; 2) В моем понимании, к тому моменту я уже успел стать слишком благородным, чтобы изменить своей жене. И дело было не в том, что я не смог бы ей солгать, дело заключалось в том, что я боялся, что рано или поздно информация о моей измене каким-то образом всплывет на поверхность будничной реальности некрасивым масляным пятном и замарает мою безупречную репутацию. В итоге я не заметил, как затаил обиду на Сабрину за то, что я не мог позволить себе изменить ей. Думаю, это случилось сразу после нашего первого секса, случившегося после второй её беременности. Он был хорош, но я вдруг осознал, что упустил шанс длинной в четырнадцать месяцев. Я мог трахать любую куклу из любого бара, но осознание того, что за моей спиной стоит Сабрина, не позволило мне этого сделать даже когда Сабрины не было рядом. Если бы у меня был еще один подобный шанс – я бы не задумываясь им воспользовался, я бы перетрахал всех, но у меня была только Сабрина…