Сильмарильон
Шрифт:
Так окончилась битва Нирнает Арноедиад.
Велик был триумф Моргота, и замысел его свершился полностью.
С этого времени сердца эльфов отвернулись от людей, за исключением тех, кто принадлежал к трем домам Эдайн.
Королевства Фингона больше не существовало, а сыновья Феанора скитались, как листья, гонимые ветром. Их силы иссякли, союз распался, и жить им пришлось в диких лесах, смешавшись с Зелеными эльфами Оссирианда.
В Бретиле все еще обитали немногие из Халадин, и Хандир, младший сын Хальдира, был их вождем.
Моргот послал в Хитлум восточноязычных, служивших ему, отказав им в землях Белерианда,
Остатки эльфов попали в рудники севера и работали там как рабы.
Орки и волки бродили по всему северу, забираясь в Белерианд и до границ Оссирианда. Еще оставался Дориат и скрытые земли Нарготронда. Но Моргот уделял им мало внимания.
Многие же теперь бежали в Гавани, чтобы найти убежище за стенами Сирдана, и моряки курсировали вдоль побережья, уничтожая врагов в вылазках.
На следующий год Моргот послал большие силы через Хитлум и Невраст, опустошившие весь Фалас и осадившие стены Бритомбара и Эглареста. Враги привезли с собой кузнецов и установили машины. И хотя осажденные сопротивлялись, враги обрушили стены, превратили в развалины башни, и большая часть народа была убита.
Некоторым удалось уйти в море, и среди них был сын Фингона, Эрейнион Гил-галад, которого отец отослал в гавани после Дагор Браголаха. Эти оставшиеся в живых уплыли с Сирданом к югу, на остров Балар, где прятали быстроходные корабли.
И когда Тургон узнал об этом, он снова послал вестников в устье Сириона и просил помощи Сирдана. По просьбе Тургона Сирдан построил семь быстроходных кораблей, и они уплыли на запад, но в Балар так и не пришли известия об этих кораблях - кроме одного. Моряки его претерпели лишения в море и попали в жестокий шторм, и пошли ко дну. Но Ульмо спас одного из моряков от гнева Оссе, и волны выбросили его на побережье Невраста. Моряка звали Воронве, и он был один из вестников Тургона.
Теперь мысли Моргота были заняты Тургоном, потому что из всех врагов Морготу больше всего хотелось захватить и уничтожить Тургона, потому что Тургон стал теперь по праву королем всего Нольдора.
Поэтому к Морготу привели Хурина, так как Моргот знал, что тот был в дружбе с королем Гондолина, но Хурин пренебрежительно говорил с Морготом, насмехался над ним, тогда Моргот проклял Хурина и Морвен, и их потомство и предсказал им мрачную судьбу. Взяв Хурина из темницы, он поместил его на каменное сиденье высоко на Тангородриме. Могущественные чары Моргота приковали Хурина к этому месту, и Моргот сказал:
– - Теперь сиди здесь и смотри на страны, где зло и отчаяние станут уделом тех, кого ты любишь. Ты осмелился издеваться надо мной и сомневаться в могуществе Мелькора, поэтому ты будешь видеть моими глазами и слышать моими ушами, и никуда ты не двинешься с этого места, пока все не придет к горькому концу!
И так все и случилось, но нигде не говорится, что Хурин когда-либо просил у Моргота милосердия или смерти для себя и своих родичей.
По приказу Моргота орки с трудом собрали тела всех погибших в битве, доспехи и оружие. Они сложили все это посреди Анфауглита в виде большого кургана, и он был подобен холму, который можно было видеть издалека. Хауд-эн-Нденгин назвали его эльфы, Холм убитых, и Хауд-эн-Нирнает,
Ч А С Т Ь 21.
О Т У Р И Н Е Т У Р А М Б А Р Е
Риан, дочь Белагунда, была женой Хуора, сына Гальдора. Она была в браке с ним два месяца до того, как он ушел с Хурином, своим братом, на битву Нирнает Арноедиад.
Когда перестали приходить вести о ее супруге, она убежала в лесные дебри, но ей помогли Серые эльфы Митрима, и когда родился ее сын Туор, они воспитали его.
Тогда Риан покинула Хитлум и, добравшись до Хауд-эн- Нденгина, оставалась на этом холме, пока не умерла.
Морвен, дочь Белагунда, стала женой Хурина, а их сыном был Турин, родившийся в тот год, когда Берен Эрхамион встретился с Лютиен. Еще у них была дочь по имени Лалайт, Смеющаяся, и она стала любимицей Турина, ее брата. Но когда ей исполнилось три года, в Хитлуме начался мор от ветра из Ангбанда, и она умерла.
Теперь, после битвы Нирнает Арноедиад, Морвен все еще жила в Дор-Ломине, потому что Турину было всего лишь восемь лет, а она снова носила ребенка. То были недобрые дни, потому что восточноязычные, пришедшие в Хитлум, презирали остатки народа Хадора, обращали в рабство его детей. Но так велики были красота и благородство Леди Дор-Ломина, что восточноязычные боялись ее и не отваживались тронуть Морвен или ее домочадцев. Они называли ее колдуньей, искушенной в магии. Все же теперь она обеднела, и никто ей не помогал, кроме родственницы Турина Аэрин, которую Бродда Восточноязычный, взял в жены. И Морвен больше всего боялась, что Турина отберут у нее и обратят в рабство, поэтому у нее появилась мысль, тайно отослать его и просить Тингола дать приют Турину, потому что Берен, сын Барахира, был родичем ее отца.
И вот, в год плача, Морвен послала Турина за горы с двумя слугами в королевство Дориат.
Так завязалась судьба Турина, изложенная в песне "История детей Турина", и это была самая длинная песня в те дни. Здесь эта история пересказана вкратце, потому что она связана с судьбой Сильмарилей и эльфов, и ее называли историей печалей.
В начале года Морвен родила ребенка, дочь Хурина, и назвала ее Ниенор, Грусть, а Турин и его спутники добрались до границ Дориата, и там их нашел Белег Тугой Лук, охранявший с воинами границу, и провел путников в Менегрот.
Тингол принял Турина и взял его своим воспитанником в честь Хурина Стойкого, потому что отношение Тингола к домам Друзей эльфов изменилось к лучшему. Впоследствии не раз отправлялись гонцы к Морвен с предложением покинуть Дор-Ломин и вместе вернуться в Дориат, но она не хотела оставлять дом, в котором жила с Хурином. А когда эльфы тронулись в обратный путь, Морвен послала вместе с ними шлем дракона из Дор-Ломина, наследственную реликвию дома Хадора.
Турин рос в Дориате красивым и сильным, девять лет он прожил во дворце Тингола, и за это время печаль стала у него меньше, потому что посланцы приносили неплохие вести о Морвен и Ниенор. Но наступил день, когда вестники не вернулись с севера, и Тингол больше не посылал других. Тогда Турина охватил страх за мать и сестру, и он пришел к королю и просил у него меч и кольчугу, и Турин надел шлем дракона и отправился сражаться на границы Дориата, и стал товарищем по оружию Белега Куталиона.