Сильмарильон
Шрифт:
Он вынес Гвиндора из побоища и, укрывшись в лесу, положил его на траву.
Тогда Гвиндор сказал Турину:
– - Услугой платишь ты за услугу, но я оказал тебе ее не к добру, а ты оказываешь мне ее напрасно, потому что раны моего тела неизлечимы, и я должен покинуть Среднеземелье. И хотя я люблю тебя, все же недобрым был день, когда я спас тебя от орков. Если бы не твоя доблесть и гордость, я бы еще жил и любил, а Нарготронд продержался бы, а теперь, если ты любишь Гвиндора - оставь меня! Спеши в Нарготронд и спаси Фундуилос, и вот что я скажу тебе напоследок: одна она стоит между тобой и судьбой. Если ты утратишь Фундуилос, судьба не замедлит найти тебя. Прощай!
Тогда Турин спешно вернулся в Нарготронд. Однако войско
Враги легко переправились через глубокую реку, а Глаурунг, извергая огонь, подполз к дверям Фелагунда и проник внутрь.
Когда появился Турин, разрушение Нарготронда было завершено. Орки убили и изгнали всех и добрались до огромных залов и кладовых, уничтожая все. А тех женщин и девушек, кто не сгорел и не был убит, они согнали на террасы перед входом, чтобы как рабынь увести к Морготу.
Турин появился среди этих руин и горя, и никто не мог противостоять ему, потому что он сметал все перед собой и прошел через мост, прорубая себе путь к пленникам.
Но здесь он остался один, потому что немногие оставшиеся с ним бежали, и в этот момент Глаурунг выполз из дверей и улегся позади Турина, между ним и мостом. Затем он внезапно заговорил и сказал:
– - Привет, сын Хурина! Добрая встреча!
Тогда Турин отскочил в сторону, а затем бросился на Глаурунга, и края лезвия Гуртанга вспыхнули пламенем, но Глаурунг остановил его натиск, уставившись на Турина глазами. Подняв меч, Турин бесстрашно посмотрел в них, и тот час же лишенные век глаза дракона сковали его чарами, и Турин застыл без движения. Долго стоял он так, рядом с молчавшим драконом. Но Глаурунг заговорил снова, насмехаясь над Турином, и сказал:
– - Злыми были все твои дороги, неблагодарный приемыш, отщепенец, убийца свего друга, укравший любовь, узурпатор Нарготронда, безрассудный предводитель, покинувший своих родичей в беде! Потому что твои мать и сестра живут в Дор-Ломине, как рабыни, в нищете и лишениях! Ты разодет, подобно князю, а они носят лохмотья, тоскуя о тебе, но тебя это не беспокоит! Твой отец может радоваться, что у него такой сын! А он узнает об этом!
И Турин, находясь во власти чар Глаурунга, слушал его слова. И пока он стоял, орки погнали пленников, как стадо, и они прошли рядом с Турином на мост. Среди них была и Фундуилос, и она воззвала к Турину, но пока крики ее и причитания не затихли на дороге, Глаурунг не отпустил Турина, и тот не мог не смотреть туда, откуда доносился голос, так часто преследовавший его потом.
Затем Глаурунг отвел свой взгляд и стал ждать, а Турин выпрямился, и, придя в себя, он с криком прыгнул к дракону. Но тот засмеялся и сказал:
– - Если тебе хочется быть убитым, я убью тебя. Но мало пользы будет от этого Морвен и Ниенор. Ты не обратил внимания на крики женщин-эльфов, отречешься ли ты и от уз собственной крови?
Но Турин, замахнувшись мечом, бросился к глазам дракона, и Глаурунг, отпрянув, поднялся над ним и сказал:
– - Что ж, во всяком случае ты храбр, храбрее тех, кого я встречал! И лгут те, кто говорит, что мы не уважаем мужество врагов. Слушай! Я предлагаю тебе свободу! Ступай к своим родичам, если сможешь. Уходи! И если останется эльф или человек, чтобы сложить повествование об этих днях, они, без сомнения, с презрением упомянут твое имя, если ты отвергнешь этот дар!
Тогда Турин поверил его словам и поспешил на мост. Но когда он миновал Глаурунга, тот сказал ему:
– - Торопись, сын Хурина, в Дор-Ломин, иначе орки снова опередят тебя. И если ты промедлишь ради Фундуилос, тебе никогда уже больше не увидеть ни Морвен, ни сестру твою, и они проклянут тебя!
И Турин пошел на север, а Глаурунг снова засмеялся, потому что он выполнил приказ своего хозяина. Затем дракон с удовольствием вернулся к своим делам и сжег все вокруг себя. Всех орков
А Турин спешил на север, и ужасная зима шла ему навстречу, потому что в тот год снег выпал еще до конца осени. Все время, пока Турин шел, ему слышались в лесах и холмах крики Фундуилос, и велики были его муки. Но сердце Турина терзали лживые слова Глаурунга, а воображение показывало орков, жгущих дом Хурина и уводящих Морвен и Ниенор на муки.
Наконец, изнуренный долгой дорогой, Турин вместе с зимним льдом пришел к омутам Иврина. Он с трудом пробрался проходами Дор-Ломина и снова увидел страну своего детства, но Морвен там не было. Дом стоял пустой, разрушенный, холодный, и он ушел оттуда и явился в дом Бродды Восточноязычного, того, кто взял в жены Аэрин, и там Турин узнал, что Морвен давно уже нет здесь, и куда она бежала, никто не знает, кроме Аэрин.
Тогда Тургон шагнул в Бродде и, схватив его, вытащил меч, потребовав, чтобы ему сказали, куда ушла Морвен, и Аэрин сообщила ему, что Морвен отправилась в Дориат в поисках своего сына.
И тут у Турина открылись глаза, и последняя нить чар Глаурунга разорвалась. И, охваченный черной яростью, Турин убил Бродду в его доме и с ним других восточноязычных гостей Бродды. После этого он бежал и скрылся в снегах, и ему помогали люди племени Хадора. Они знали пути в лесных дебрях, и с ними Турин сквозь вьюгу добрался до убежища изгнанников в южных горах Дор-Ломина. Одно лишь утешение осталось у Турина: что доблесть черного меча открыла для Морвен дорогу в Дориат. И он сказал себе: значит не все, что я сделал, привело ко злу. И какое лучшее место нашел бы я для своих родичей, пусть бы даже явился раньше? Ведь если будет разрушен пояс Мелиан, тогда придет конец последней надежде. Нет, все случилось к лучшему, потому что я бросаю тень на все, куда бы ни пришел. Пусть Мелиан хранит их! И я хоть на некоторое время оставлю их не в омраченном мире!
Прошло время. Турин, спустившись с Эред Витрина, тщетно искал Фундуилос. Он осмотрел все дороги, что ведут к проходам Сириона. Следов не было, и спустившись вниз по Тенглину на юг, Турин натолкнулся на нескольких людей из Бретиля, окруженных орками, и он освободил их, потому что орки бежали от Гуртанга. Турин назвался Диким человеком из лесов, и люди просили его остаться жить с ними. Но он сказал, что у него есть дело - он должен разыскать Фундуилос. Тогда Дорлас, предводитель лесных людей, сообщил ему о ее смерти, потому что люди Бретиля подстерегли войско орков, гнавших пленников из Нарготронда. Люди надеялись освободить пленников, но орки тут же перебили всех пленников, а Фундуилос пригвоздили копьем к дереву. Так она умерла, сказав на прощанье: " Передайте Мормегилю, что здесь лежит Финдуилос!" Тогда люди похоронили ее на кургане вблизи того места и назвали его Хауд-эн-Эллет, Курган Эльфийской Девушки.
Турин попросил людей отвести его туда и ушел во тьму горя и отчаяния. Но Дорлас по черному мечу, молва о котором дошла даже в самые глухие уголки Бретиля, и по тому, что незнакомец разыскивал королевскую дочь, понял, что он на самом деле Мормегиль из Нарготронда, который, по слухам, сын Хурина из Дор-ломина.
Поэтому лесные люди подняли его и унесли оттуда к своим домам, которые теперь находились в лесу на возвышенности Амон Обел Месо, где они жили, называлось Эфел Брандир и было защищено частоколом, так как народ Халет ныне был истощен войной, а Брандир, сын Хандира, который правил им, был человеком мягкого нраваи к тому же хромым с детства. И он надеялся больше на скрытность, чем на на военные действия, чтобы уберечь свой народ от власти Севера. Поэтому он с опасением отнесся К известиям, принесенным Дорласом, И когда он посмотрел в лицо Турина, лежащего на носилках, облако смутного предчувствия омрачило его душу. Тем не менее, будучи в глубокой печали, он забрал его в свой дом и выхаживал его, так как был очень искусным лекарем.