Сильнее денег
Шрифт:
В зале стояла могильная тишина, нарушаемая лишь ее чиханьем, потом послышался гул голосов.
Я перестал играть.
– Уведи эту наркоманку! – донесся до меня крик Уилли. – За каким чертом ты привел ее ко мне? Уведи ее сейчас же, слышишь?!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Римма лежала на кровати, уткнувшись в подушку, и время от времени чихала. Ее трясло.
Я молча стоял у нее в ногах.
«Так мне и надо! – мысленно корил я себя. – Все симптомы были налицо,
Уилли Флойд пришел в ярость. Прежде чем выгнать нас, он сказал, что, если я когда-нибудь осмелюсь показать нос в его клубе, он велит своему вышибале как следует вздуть меня. И он не шутил.
Я с трудом довел Римму до дому. Она настолько расклеилась, что я не решился войти с ней в трамвай. По временам мне приходилось почти нести девушку. Кое-как я дотащил ее переулками до пансиона.
Постепенно она стала успокаиваться.
Наблюдая за Риммой, я чувствовал себя довольно-таки неважно. Потерять работу у Расти, поссориться с Уилли Флойдом и вдобавок посадить себе на шею наркоманку!
Следовало бы побросать свои вещи в чемодан и бежать. Я так бы, наверное, и поступил, но в ушах у меня начинал звучать удивительный голос Риммы, и я снова принимался думать о больших деньгах, которые она могла бы зарабатывать, о заключенном с ней контракте и о своей доле гонорара.
Внезапно Римма повернулась и взглянула на меня.
– Я же предупреждала, – сказала она задыхаясь. – А теперь убирайся и оставь меня в покое!
– Да, ты предупреждала, – согласился я, облокачиваясь на спинку кровати и не сводя с нее глаз. – Но ты так и не сказала, что с тобой. Давно ты употребляешь эту гадость?
– Три года. Теперь я не могу без этого жить. – Римма села, вынула носовой платок и протерла глаза.
– Три года? Сколько же тебе лет?
– Восемнадцать. Да тебе-то что?
– Значит, ты употребляешь наркотики с пятнадцати лет? – ужаснулся я.
– Замолчи!
– Это Уилбор снабжал тебя ими?
– Ну, а если и он? – Римма высморкалась. – Ты хочешь, чтобы я пела? Ты хочешь, чтобы я произвела сенсацию? Тогда дай мне денег. У меня все получится чудесно, когда я сделаю укол. Ты еще не слышал, как я могу петь! Дай мне денег, и больше мне ничего не надо.
Я присел на край кровати.
– Не говори глупостей. Денег у меня нет, а если бы и были, я бы все равно не дал. С таким голосом, как у тебя, ты можешь прославиться, я уверен. Мы тебя вылечим, а потом, когда ты отвыкнешь от наркотика, все будет в порядке, и у тебя появятся деньги, много денег.
– Старо. Ничего не получится. Лучше дай-ка мне сейчас немного, ну, хоть пять долларов. Я знаю тут одного человечка…
– Ты отправишься в больницу.
Римма насмешливо посмотрела на меня.
– В больницу? Больницы переполнены такими, как я, и врачи ничего не могут сделать с ними. Я уже побывала в больнице. Дай мне пять долларов! Я буду петь для тебя. Я буду прямо-таки потрясающей.
Больше я не мог слушать. Меня мутило от одного ее взгляда. Я был по горло сыт событиями этого вечера и направился к двери.
– Куда ты?
– Спать. Продолжим завтра. На сегодня с меня хватит.
Я ушел в свою комнату и закрыл за собой дверь.
Мне долго не удавалось заснуть, и вскоре после двух часов ночи я услышал, как ее дверь открылась, и Римма на цыпочках прошла по коридору. Но в ту минуту я был бы, пожалуй, рад, если бы она собрала свои вещи и сбежала.
На следующее утро я встал часов в десять, оделся, подошел к ее комнате и приоткрыл дверь.
Римма спала. Судя по мягкому, спокойному выражению ее лица, она все же достала где-то наркотик. Ее серебристые волосы рассыпались по подушке, она даже казалась хорошенькой. Видимо, ей удалось найти какого-нибудь простака, а вместе с ним и денег.
Я закрыл дверь, спустился по лестнице и, оказавшись на залитой солнцем улице, зашагал к бару.
Увидев меня, Расти удивился.
– Я хочу с тобой переговорить, – сказал я. – По-серьезному, Расти.
– Ну, так говори.
– Эта девушка может петь. У нее не голос, а целое состояние. У нас с ней договор. Возможно, я получаю шанс выбиться в люди. Честное слово, Расти, девушка может зарабатывать большие деньги.
Бармен озадаченно посмотрел на меня.
– Хорошо, но что же ей мешает? Если она может зарабатывать большие деньги, то почему она не зарабатывает?
– Потому, что она наркоманка.
На лице Расти появилась гримаса отвращения.
– Вот оно что!
– Я должен ее вылечить. Что мне делать?
– Что делать, говоришь? Хорошо, отвечу, если спрашиваешь. – Он ткнул мне в грудь пальцем, размером с банан. – Отделайся от нее, и как можно скорее. С наркоманией, Джефф, ничего сделать нельзя. Уж я-то знаю, можешь мне поверить. Шарлатаны утверждают, что они излечивают наркоманов. Но на сколько? На месяц-другой, от силы на три. А потом продавцы наркотиков снова находят их, и все начинается сначала. Послушай, сынок, ты мне нравишься, и я хочу помочь тебе. Ты не глупый парень, и получил образование. Не путайся с этой дрянью! О такой девчонке не стоит беспокоиться. Она может петь – ну и пусть. Отделайся от нее. Кроме неприятностей, ничего тебя не ждет.
Как было бы хорошо, если бы я послушался Расти! Он говорил правду, но тогда его доводы не подействовали на меня. Я не сомневался, что голос Риммы принесет мне состояние. Надо только вылечить ее, и она начнет загребать деньги. В этом меня никто не мог разубедить.
– Кому мне ее показать, Расти? Ты знаешь, может быть, кого-нибудь, кто мог бы ее вылечить?
– Вылечить? Никто не сможет ее вылечить! Что с тобой? Ты сошел с ума?
– У тебя большой жизненный опыт, Расти. Ты, конечно, что-нибудь слышал. Кто по-настоящему излечивает этих наркоманов? Должен же быть такой человек. Ведь среди киноартистов много наркоманов, кто-то же их вылечивает. Кто же?