Сильнее денег
Шрифт:
Расти нахмурился и поскреб затылок.
– Конечно. Но артисты – люди с деньгами. Лечение стоит денег. Есть здесь один человек, но, судя по тому, что я слышал, он запросит кучу денег.
– Хорошо, хорошо! Может, я займу у кого-нибудь. Я должен во что бы то ни стало вылечить ее. Кто этот человек?
– Доктор Клинци. Он совсем из другого общества, но именно тот, кто тебе нужен. Клинци вылечил Мону Гайсинг и Фрэнки Леддера, – добавил Расти, называя фамилии двух крупнейших звезд
– Где его найти?
– Адрес есть в телефонном справочнике… Послушай, Джефф, не ставь себя в глупое положение. Этот тип потребует кучу денег.
– Сколько бы ни потребовал, лишь бы вылечил. Я уговорю его вылечить Римму в счет ее будущих заработков. Она будет получать огромные деньги. Я это чувствую. Иначе и быть не может с таким голосом, как у нее.
– Да… Ты и вправду сошел, видно, с ума.
– Пусть будет по-твоему.
Я выписал из телефонного справочника адрес доктора Клинци. Он жил на бульваре Беверли-глин.
Расставшись с Расти, я сел в трамвай, вернулся в меблированные комнаты и зашел к Римме. Она сидела на кровати в черной пижаме. Сочетание черного с волосами серебряного цвета и темно-голубыми глазами делало ее привлекательной.
– Я хочу есть.
– Я высеку эти слова на твоем надгробии. Однако речь сейчас не об этом… Кто тебе дал денег на укол вчера вечером?
Римма отвела глаза в сторону.
– Не понимаю, о чем ты. Я очень голодна. Ты можешь дать мне…
– Замолчи! Ты согласна пройти курс лечения, если мне удастся договориться с врачом?
Лицо Риммы помрачнело.
– Мне уже поздно лечиться. Я знаю. Бесполезно говорить о врачах.
– Есть человек, который может тебя вылечить. Если мы с ним договоримся, ты согласишься пройти курс лечения?
– Кто это?
– Доктор Клинци. Он лечит всех знаменитых киноартистов. Может, мне удастся уговорить его.
– Держи карман шире. Проще всего дать мне денег. Много не надо, всего каких-нибудь…
Я с силой встряхнул ее. Мне едва не стало дурно, когда она дохнула на меня.
– Ты согласишься лечиться у него, если мы с ним договоримся? – крикнул я.
Римма вырвалась у меня из рук.
– Как хочешь.
– Ладно. Я переговорю с ним. Никуда не выходи из комнаты. Я скажу Кэрри, чтобы она принесла тебе чашку кофе и что-нибудь поесть.
Подойдя к лестничной площадке, я окликнул Кэрри и попросил ее принести Римме шницель и кофе, потом зашел к себе и надел свой лучший костюм. Костюм был неважный, местами лоснился, но когда я причесался, начистил ботинки и вообще привел себя в порядок, вид у меня стал вполне приличный.
Затем я снова зашел к Римме. Она сидела на кровати,
– О! Ты здорово выглядишь!
– Неважно, как я выгляжу. Давай, пой. Все, что угодно.
Римма уставилась на меня.
– Все, что угодно?
– Да. Пой.
Римма запела «Дым ест тебе глаза».
Она пела без всякого усилия. И снова при звуках ее чистого, сильного голоса я чувствовал озноб.
Я стоял и молча слушал, а когда она исполнила припев, остановил ее.
– Хорошо, хорошо, – сказал я с бьющимся сердцем. – Никуда не уходи. Я скоро вернусь.
Прыгая сразу через несколько ступенек, я сбежал по лестнице.
Особняк доктора Клинци стоял посреди большого красивого сада, обнесенного высокой стеной с острыми железными шипами.
Я пошел по длинной аллее. Мне потребовалось три-четыре минуты быстрой ходьбы, прежде чем я увидел дом, показавшийся мне голливудским вариантом дворца Медичи во Флоренции.
Около пятидесяти ступенек вели к большой террасе. В окнах верхнего этажа виднелись решетки.
И от самого особняка, и от сада веяло какой-то холодностью и отчужденностью. Казалось, даже розы и бегонии источают не аромат, а уныние.
Недалеко от аллеи, под тенью вязов сидели в креслах-колясках несколько человек, рядом хлопотали три или четыре сиделки в ослепительно белых халатах.
Я поднялся по ступенькам парадного и позвонил.
Через несколько секунд дверь открыл какой-то серый человек: у него были серые волосы, серые глаза, серый костюм и медлительные старческие манеры.
Я назвал себя.
Он молча провел меня по сверкающему паркету в небольшую комнату, где за письменным столом сидела и что-то писала карандашом изящная блондинка-медсестра.
– Мистер Гордон, – доложил серый человек.
Стоя позади, он с такой силой пододвинул стул, что мне волей-неволей пришлось сесть. Уходя, он осторожно, словно она была из хрупкого стекла, прикрыл за собой дверь.
Медсестра отложила в сторону карандаш и, печально улыбаясь одними глазами, мягко спросила:
– Да, мистер Гордон? Чем мы можем вам помочь?
– Я хочу переговорить с доктором Клинци об одном пациенте.
Медсестра взглянула на мой костюм.
– А кто ваш пациент, мистер Гордон?
– Я все расскажу доктору Клинци.
– Боюсь, доктор сейчас занят. Вы можете довериться мне. Решение о приеме зависит от меня.
– Очень мило с вашей стороны, но в данном случае речь идет об особом случае. Я хочу поговорить лично с доктором Клинци.
– Что за особый случай, мистер Гордон?