Сильнее меня
Шрифт:
Нет, правда. Смущённо.
У меня в горле пересыхает от этой мысли и его слов.
— Спасибо.
— Тебе надо поесть. — Он делает пару шагов ко мне. — Поужинаешь со мной?
Конечно, я киваю. Его рука касается моих распущенных волос, убирает прядь от лица — и я, вслед за острым горячим чувством, вспоминаю, что надо бы принять ванну.
В ванной всё роскошное и незнакомое: большая медная чаша, горячая вода, пушистые полотенца. Даже здесь, в доме, который Траяр просто снял ненадолго, хочется
Я сжимаю кулаки, закусываю губу. Сказала, что не буду бояться — значит, не буду!
Через полчаса я одета, и мы с высшим аристократом встречаемся в гостиной на втором этаже. С балкона долетают вечерняя свежесть и запахи листвы. Изящный стол накрыт на двоих, и мне хочется отхлестать себя по щекам, чтобы не гадать, сколько стоят красивые чашки, ложки, утончённая ваза с цветами.
— Садись, — Траяр отодвигает передо мной стул.
Волнение как-то слишком навязчиво поднимается в груди.
Может, дело в том, что настойку я принимала утром, её действие ещё не должно сойти на нет, но несмотря на это, несмотря на выброс магии и прочие потрясения, я снова чётко осознаю, насколько мужчина передо мной привлекателен?
Он потрясающе двигается, когда начинает ухаживать за мной. Красивые руки подают мне блюда, но вместо запаха в ноздри вдруг снова пробираются мёд и свежесть. Я смотрю на пальцы с аккуратными ногтями, на запястья, подчёркнутые белыми манжетами. На эти широкие плечи, красивую шею. Подбородок…
Не хочу бояться, злюсь на себя за страх — и в то же время сердце сжимается, а ладони холодеют от мысли, что этот мужчина здесь, мы одни и он увидит меня полностью, без прикрас!
Что если я ляпну какую-нибудь глупость? Сделаю глупость? Он посчитает меня авантюристкой снова или поймёт, что совместимы только наши тела?
Да как же с этим жить вообще?!
— Волнуешься? — спрашивает Траяр, и я чуть не вздрагиваю.
— Да, — вытолкнуть это из себя очень трудно. Но я себя заставляю. — Прямо как при первой встрече с тобой.
— Ты тогда впервые пошла куда-либо с Лаэмом? Вы не тренировались, не появлялись нигде вместе?
— О нет, он сразу решил познакомить меня со своим мудрым братом.
— И я, видимо, испортил тебе впечатления от семейных знакомств на будущие годы.
Я усмехаюсь совершенно невольно, немного нервно.
— Но при второй встрече ты отвечала мне без запинки, — продолжает Траяр. — Смело.
— Я… разозлилась, — если честно, хочется провалиться сквозь землю, как вспомню.
— Я тогда сразу подумал: с тобой будет легко разговаривать. Женщина, которая прямо говорит, что у неё на уме — однозначно золото.
Смотрю на него удивлённо.
— О, ты всерьёз и напрасно переоценил мою откровенность, — пытаюсь улыбнуться.
Траяр отвечает усмешкой — растягивает свои
— Я тоже волнуюсь, Эла, — произносит он серьёзно. — Что? Я наделал ошибок. Ты сбежала от меня в окно.
— Последнее мы просто так не забудем, да?
Всё, что я пережила сегодня, сложно забыть.
Но в голове только одна мысль: он правда может волноваться? Он? В этот раз я улыбаюсь быстро, откровенней и с благодарностью. Узлы в груди словно ослабевают, начинают распускаться.
— И в другой город, — продолжает Траяр. — Кстати, как тебе Нироль? Тебе же не нравится тут по-настоящему?
И мы неожиданно спокойно говорим. Обсуждаем города, их порядки, работу в столице. То, как здорово будет к этой самой работе вернуться. Постепенно мы разбираемся с блюдами, с чаем, ходим по дому, осматриваясь. Оказываемся на балконе, глядя на вечерний город и темнеющее небо.
— Ты правда приехал сюда из-за меня? — вспоминаю я, закусывая губу. — Других причин не было?
— Ни одной.
Траяр подходит сзади. Я чувствую тепло его тела — до того, как руки обхватывают мои плечи и он утыкается носом мне в волосы.
Осторожно. Как-то по-особенному бережно, хотя я ощущаю всё напряжение в его теле. В пальцах, обжигающих кожу. В движении головы, которую он устраивает удобнее. В резком дыхании, в мышцах груди. Он замирает, несколько раз втянув воздух и зарывшись лицом в мою причёску как зверь.
Я застываю — потому что всё внутри дрожит. От предвкушения, волнения, смеси диких, сводящих с ума чувств.
— Траяр… — шепчу я, пытаясь развернуться.
Это как знак для его пальцев обхватить мою шею. Для его губ — впиться в мои.
И я забываю всё, что хотела сказать.
Поцелуй — словно шаг в прошлое. Какое-то особое, которое я попробовала однажды. Запретное. Горячее. Наверное, я вспоминаю всё, что так старалась забыть — потому что пальцы ног сжимаются, и меня буквально пронзает волна жара.
В этом поцелуе — всё, чему я так отчаянно сопротивлялась. И сейчас, когда я поддаюсь, с губ срывается стон. Руки Траяра обхватывают моё лицо. Он, кажется, пытается быть сдержанным — но проигрывает сам себе.
Мы налетаем на стену. Отмахиваемся от полупрозрачной занавески, скрывающей сад. Это не так порочно, как наше “приключение” на диване — между нами нет запретов, нет шансов, что кто-то ворвётся и помешает! Но я почему-то вдруг чувствую себя на острие. Совершенно обнажённой, уязвимой — и оттого вспыхивающей после каждого прикосновения к коже.
Поцелуй становится нестерпимым. Сильные пальцы зарываются мне в волосы, сжимают и ласкают меня. Я тянусь к Траяру, глажу его шею, скребу ногтями по белой рубашке.