Сильнодействующее лекарство
Шрифт:
В личной жизни Сэма и Лилиан Хауторн связывали прочные узы брака. Оба они обожали Джулиет, которая в свои пятнадцать лет, невзирая на родительскую любовь, казалась совсем неизбалованной.
В свое время Сэм занимался спортом. Еще в колледже он увлекался бегом на длинные дистанции, да и сейчас любил побегать рано утром несколько раз в неделю. Он довольно неплохо играл в теннис; правда, азарта в его игре было больше, чем техники. Его излюбленным приемом на корте был резкий удар у сетки с лета, что снискало ему популярность среди партнеров по парной игре.
Но над всеми увлечениями Сэма доминировало
В конфиденциальном письменном докладе, который он представил совету директоров, Сэм сделал упор на “удручающем бесплодии”, переживаемом компанией, и грозящем ей финансовом кризисе. “Я со всей ответственностью настаиваю, — писал Сэм, — на создании научно-исследовательского института компании “Фелдинг-Рот” в Англии. Институт должен возглавлять британский ученый самой высокой репутации. Действовать он будет независимо от исследовательских программ, проводимых нами в США”.
Изложив дополнительные соображения в пользу своей идеи, Сэм выразил уверенность, что создание подобного исследовательского центра усилит позиции компании на самом критическом направлении — ускорит открытие принципиально новых препаратов, в которых она столь отчаянно нуждается. Но почему в Англии?
Словно предвидя подобный вопрос, Сэм постарался дать исчерпывающее объяснение. Он писал, что Британия является ведущей страной в мире в области фундаментальных научных исследований.
“Известно, — писал далее Сэм, — что все эти открытия были взяты на вооружение и поставлены на поток американскими компаниями, — именно они-то в основном и сорвали плоды коммерческого успеха. Это произошло благодаря исключительной американской способности внедрять и продавать, способности, которой так часто не хватает британцам”.
Значительную часть своего доклада Сэм посвятил финансовой стороне вопроса. Закончил его он следующими словами:
“Возможно, кому-нибудь покажется, что осуществление крупного, дорогостоящего проекта в критический период существования нашей компании — идея безрассудная и опрометчивая. Действительно, новый научно-исследовательский институт ляжет тяжелым финансовым бременем на бюджет. Но я убежден, что еще более безрассудно и опрометчиво продолжать бездействовать и не предпринять смелых и решительных демаршей, нацеленных в будущее”.
Оппозиция планам Сэма Хауторна проявилась с удивительной силой и быстротой. Не успел его доклад, как кто-то выразился, “выскочить из ксерокса” и лишь только начал поступать к директорам компании и ряду высокопоставленных служащих, как телефон Сэма буквально раскалился от звонков. Возражения сыпались одно за другим. “Спору нет, британцам в научной славе не откажешь, — доказывал ему один директор, — но сегодня американцы намного превзошли их по своим достижениям. Так что, Сэм, ваша позиция
— Можно подумать, что я выступил с предложением об отмене Декларации независимости и возвращении нашей страны в статус колонии, — заметил как-то Сэм в разговоре с Лилиан за обедом несколько дней спустя.
Вскоре после вступления на должность руководителя компании Сэму пришлось убедиться, что его положение отнюдь не дает ему карт-бланш в смысле принятия независимых самостоятельных решений, равно как не высвобождает из болота корпоративной политики.
Главным знатоком практической политики компании оказался директор научно-исследовательского отдела доктор Винсент Лорд. Он сразу же занял негативную позицию по отношению к плану Сэма. Согласившись с предложением о необходимости дополнительного финансирования на исследовательские цели, доктор Лорд отозвался об идее создания соответствующего центра в Англии как о “наивном заблуждении”. По его словам, представление Сэма Хауторна о состоянии науки в Великобритании являло собой пример “детского мышления на основе пропагандистского мифа”.
В подобных крайне резких, даже оскорбительных выражениях была составлена служебная записка, направленная Сэму. Прочитав ее, Сэм буквально закипел от гнева. Он оставил свой кабинет и отправился разыскивать Винсента Лорда в научно-исследовательском отделе, на его территории.
Он застал Лорда в ярко освещенном кабинете, вдоль обшитых панелями стен которого тянулись книжные полки. Дверь кабинета была открыта, и Сэм Хауторн вошел внутрь, привычно кивнув по пути секретарше.
Доктор Лорд сидел за рабочим столом и, как обычно нахмурившись, изучал какой-то документ. Застигнутый врасплох, он резко поднял глаза: темные зрачки напряженно уставились на Сэма сквозь очки без оправы, на аскетическом лице появилось раздражение, вызванное столь бесцеремонным, с его точки зрения, вторжением.
В руке Сэм держал служебную записку Лорда.
— Я пришел поговорить об этом, — без долгих предисловий сказал он, положив ее перед Лордом.
Директор по науке сделал было вид, что хочет подняться, но Сэм жестом остановил его.
— Давайте без формальностей, Винс, — сказал Сем. — Поговорим напрямик, что называется, начистоту.
Лорд взглянул на служебную записку, лежащую у него на столе. При этом он низко нагнулся, близоруко всматриваясь в текст.
— А что вам, собственно, в ней не нравится?
— И содержание, и тон.
— И это все?
Протянув руку, Сэм повернул документ лицом к себе.
— Отпечатано довольно хорошо.
— Видимо, Сэм, — заметил Лорд с сардонической улыбкой, — став главным погонщиком стада, вы хотели бы видеть себя в окружении сплошных баранов.
Сэм Хауторн вздохнул. Он знал Лорда уже пятнадцать лет, успел за это время познакомиться с трудным характером директора по науке и научился с этим мириться.
— Вы же знаете, что это не так, — спокойно ответил Сэм. — Просто я хочу корректного, сдержанного обсуждения. А уж если возражать, то более аргументирование, чем это сделали вы.