Сильнодействующее лекарство

Хейли Артур

— Это прелестный древний город, — сказал Сэм. — Вот слева от тебя Питер-Хаус, старейший колледж. Ты раньше здесь не бывала?

— Нет, никогда, — ответила Селия, очарованная вереницей древних, словно овеянных историей зданий, тесно прижавшихся друг к другу.

По пути Сэм сделал остановку, чтобы позвонить и заказать завтрак в гостинице “Гарден-Хаус”. Там им предстояла встреча с Мартином Пит-Смитом.

В вестибюле гостиницы Пит-Смит заметил их первым. Этакий молодой здоровяк, блондин со всклокоченной шевелюрой, нуждавшейся в стрижке, и неожиданной мальчишеской улыбкой, собиравшей в морщинки

обветренное лицо с квадратным подбородком. “Кем бы этот Пит-Смит ни был, — подумала Селия,. — красавцем его не назовешь”. Но она сразу почувствовала в нем сильную, целеустремленную натуру.

— Миссис Джордан и мистер Хауторн, не так ли? — Четкая, спокойная речь вполне соответствовала открытому облику ученого.

— Совершенно верно, — ответила Селия. — Но если по служебному положению, то в обратном порядке.

— Постараюсь это запомнить, — вновь улыбнувшись, быстро ответил Пит-Смит.

Когда они обменивались рукопожатиями, Селия обратила внимание, что одет он был в старый твидовый пиджак с заплатами на локтях и потертыми обшлагами и в помятые серые брюки со следами пятен.

— Я прямиком из лаборатории, миссис Джордан. Костюм у меня есть, и если мы встретимся в нерабочие часы, я его непременно надену, — словно читая ее мысли, спокойно заметил Пит-Смит.

— Ради Бога простите мою бестактность, — вспыхнув от смущения, ответила Селия.

— Не стоит извиняться. — Вновь та же обезоруживающая улыбка. — Просто я люблю ясность во всем.

— Хорошая привычка, — заметил Сэм. — А как насчет завтрака?

Они уселись за столик, откуда открывался прекрасный вид на цветник и реку за ним.

— Доктор Лорд проинформировал меня об исследованиях, которыми вы занимаетесь в настоящее время, — сказал Сэм. — Насколько я понимаю, вам хотелось бы получить субсидию от нашей компании, чтобы иметь возможность их продолжать.

— Верно, — согласился Пит-Смит. — Моя работа — исследование процесса старения головного мозга и болезни Альцгеймера — зашла в тупик из-за отсутствия финансов. У университета средств не имеется, во всяком случае, для поддержки моего проекта, вот мне и приходится изыскивать их на стороне.

— Ситуация не столь уж редкая, — спокойно заметил Сэм. — Для нашей компании предоставление субсидий на чисто научные исследования — обычная практика, если, конечно, мы считаем, что они того заслуживают. Так что давайте ближе к делу.

— Отлично. — В первый раз в голосе Пит-Смита зазвучали нотки нервозности. Видимо, из-за того, решила Селия, что речь идет о столь важном для него деле. — Начнем с болезни Альцгеймера. Что именно вам о ней известно? — спросил англичанин.

— Очень мало, — ответил Сэм. — Можете считать, что ничего.

Молодой ученый кивнул:

— Эту болезнь к числу “модных” не отнесешь, по крайней мере на сегодняшний день. Существует несколько противоположных теорий относительно причин ее возникновения.

— Болеют в основном пожилые люди? — спросила Селия.

— Да, те, кому за пятьдесят. Если говорить точнее, основная возрастная группа — люди старше шестидесяти пяти. Но эта болезнь может поражать и более молодых. Зарегистрированы случаи заболевания двадцатисемилетних.

Пит-Смит отпил глоток вина, затем продолжил:

— Болезнь развивается постепенно: сначала наступают

провалы в памяти. Люди начинают забывать простейшие вещи, ну, например, как завязывать шнурки, или для чего предназначен выключатель света, или где их обычное место за обеденным столом. Затем, по мере обострения болезни, эти провалы становятся все глубже. Зачастую больные перестают узнавать самых близких людей — жену или мужа. Они могут даже потерять навыки самостоятельного приема пищи, и тогда их приходится кормить. А изнемогая от жажды, не могут вспомнить, как попросить попить. Зачастую они страдают недержанием, в самых тяжелых случаях буйствуют и могут быть даже опасными. В конечном итоге они погибают от этой болезни, но длится это десять — пятнадцать лет. Сами представляете, какими страданиями оборачиваются эти годы и для них, и для тех, кто живет рядом. Пит-Смит умолк, затем продолжил:

— Что именно происходит с мозгом, можно увидеть после вскрытия. Болезнь Альцгеймера разрушает и деформирует структуру нервных тканей. Мозг засоряется крошечными частицами вещества, которое мы называем бляшками.

— Я читал кое-что о ваших исследованиях, — сказал Сэм. — Но мне хотелось, чтобы вы рассказали нам об их основном научном направлении.

— Мой подход основывается на генетике. Но поскольку эта болезнь не может моделироваться на животных — они ею не страдают, — мои опыты с животными основываются на изучении химических процессов, сопутствующих старению головного мозга. Вам, видимо, известно, что я специалист в области химии нуклеиновых кислот.

— Мои химические познания слегка устарели, — заметила Селия, — но, насколько я помню, нуклеиновые кислоты являются как бы “кирпичиками”, составляющими ДНК, из которых, в свою очередь, складываются наши гены.

— Совершенно верно и ничуть не устарели, — улыбнулся Мартин Пит-Смит. — По-видимому, будущие крупные открытия в медицине наступят именно тогда, когда мы научимся лучше понимать химические процессы в ДНК. Тогда мы будем знать, как работают гены и почему временами с ними возникают неполадки. Именно в этом направлении я и провожу свои нынешние исследования, используя в качестве подопытных животных старых и молодых крыс. Моя задача — обнаружить различия в РНК животных различного возраста, в деятельности рибонуклеиновых кислот, которые являются производным от их ДНК.

— Но ведь болезнь Альцгеймера и нормальный процесс старения между собой не связаны? — спросил его Сэм.

— На первый взгляд нет, но бывают случаи, когда они как бы накладываются друг на друга.

Пит-Смит задумался, и Селия почувствовала, что он пытается как можно проще выразить свою мысль, что было, очевидно, не так-то легко.

— Случается, что больной, страдающий этим заболеванием, рождается с патологическими изменениями в ДНК, где содержится закодированная генетическая информация. Но бывает, что человек с практически нормальной ДНК сам изменяет ее, разрушая естественную окружающую среду, собственный организм. Какое-то время с этим борется сама ДНК с помощью как бы встроенного в нее защитного механизма, но, по мере того как мы стареем, защитная система ослабевает и наконец отказывает полностью. Мои исследования направлены, в частности, на выяснение причины ослабления этой защитной функции…