Сильнодействующее лекарство
Шрифт:
— Хуже, чем вчера, — ответил Эндрю и, чуть помедлив, добавил:
— Она в коматозном состоянии.
— Так, значит, она умирает?
— Послушайте, мисс Дегрей, — сказал Эндрю, — я вижу, что намерения у вас самые добрые, и приношу извинения за то, что так вас встретил. Но, увы, время упущено. Слишком поздно, чтобы начинать лечение с помощью экспериментального лекарства, даже при всем моем желании. А кстати, вы хоть немного представляете себе все те процедуры, протоколы и прочие формальности, которые нам в этом случае предстоит пройти?
— Да, —
— Да, я отлично знаю, какие именно процедуры и формальности необходимо пройти. Если по правде, то со вчерашнего дня, когда я ушла от вас, я фактически ничем другим и не занималась, кроме как этими вопросами. Вот так-то. И еще выламывала руки нашему директору по научным исследованиям, чтобы выбить из него необходимое количество лотромицина. Ведь лекарство пока существует в ничтожном количестве. Но я-таки его достала — всего три часа назад в наших лабораториях в Камдене. И вот гнала сюда по этой непогоде через весь штат без остановки.
— Я вам так благодарен, — только и успел проговорить Эндрю, но девушка нетерпеливо тряхнула головой.
— Доктор Джордан, это еще не все. Необходимые формальности выполнены полностью. Для использования лекарства вам нужно лишь получить разрешение у руководства клиники и согласие родственников больной. Вот и все, что от вас требуется.
Эндрю уставился на девушку во все глаза.
— Черт бы меня побрал! — только и мог вымолвить он.
— Мы попусту теряем время, — сказала Селия Дегрей. Она раскрыла свой чемоданчик и начала доставать документы. — Начните, пожалуйста, с этого. Здесь описание свойств препарата, подготовленное для вас научно-исследовательским отделом компании “Фелдинг-Рот”. А это письмо от нашего медицинского директора. В нем инструкции относительно способов применения.
Эндрю взял оба документа. Число бумаг ими явно не ограничивалось. Он начал читать, и окружающий мир перестал для него существовать. Так пролетели почти два часа.
— А что, собственно, мы теряем? Ведь ваша больная, Эндрю, на краю смерти. — Голос в телефонной трубке принадлежал Ноа Таунсенду.
Эндрю удалось разыскать главврача в гостях, на званом обеде. Он рассказал ему о предложении воспользоваться экспериментальным лекарством — лотромицином.
— Говорите, муж уже дал согласие? — последовал очередной вопрос Таунсенда.
— Да, в письменной форме. Я поймал заведующего клиникой дома. Он вернулся в больницу и дал указание отпечатать соответствующую форму. В данный момент она уже готова и заверена.
Перед тем как этот документ был подписан, Эндрю переговорил с Джоном Роуэ. Разговор состоялся в коридоре, у дверей палаты, где лежала Мери. Джон согласился не задумываясь, и Эндрю пришлось предупредить его, что не следует так уж рассчитывать на успех. Подпись на документе была неразборчива — у Джона дрожала рука. Но подпись стояла где положено, и теперь все юридические
— Заведующий клиникой удовлетворен тем, как оформлены все остальные документы, присланные “Фелдинг-Рот”, — сообщил Эндрю доктору Таунсенду. — Все намного проще, поскольку лекарство не пересекло границу штата.
— Только не забудьте занести все это в карточку больной.
— Я уже все сделал.
— Значит, вам осталось получить лишь мое согласие?
— Да. И тогда мы можем начинать.
— Начинайте, — сказал доктор Таунсенд. — Хотя, Эндрю, особых надежд я не испытываю. Думаю, что с вашей больной все зашло слишком далеко, но, как говорится, попытка не пытка. А теперь, вы уж извините, меня ждет роскошное жаркое из фазана.
Эндрю опустил трубку телефона, стоявшего на столике дежурной медсестры.
— Все готово? — спросил он.
Пожилая медсестра, старшая по ночной смене, уже положила на поднос все необходимое для инъекции. Открыв холодильник, она достала прозрачную стеклянную баночку с препаратом, которую привезла девушка-коммивояжер из компании “Фелдинг-Рот”.
— Да, все готово.
— В таком случае приступим.
Когда они вошли в палату, у постели Мери Роуэ находился все тот же дежурный врач, что и утром, — доктор Овертон. Сзади притулился Джон Роуэ.
Дежурный — это был врач по наружным заболеваниям, парень мощного телосложения, уроженец Техаса — в ответ на краткие объяснения Эндрю по поводу лотромицина пробурчал:
— На чудо, значит, надеетесь?
— Нет, — коротко отрезал Эндрю и, повернувшись к мужу больной, сказал:
— Джон, я еще раз хочу вам сказать, что никаких, подчеркиваю, никаких гарантий быть не может. Просто при создавшемся положении…
— Я понимаю, — с трудом выдавил Джон. Горло его стиснуло волнение.
Сестра подготовила Мери Роуэ к уколу. Больная так и не приходила в сознание.
— Инъекции, — объяснил дежурному врачу Эндрю, — должны вводиться внутримышечно, в ягодицу. В инструкции компании сказано, что дозу следует повторять каждые четыре часа. Я оставил письменное распоряжение, но мне бы хотелось…
— Я остаюсь здесь, шеф. Все будет о'кей — интервал четыре часа, — ответил дежурный и добавил, понизив голос:
— Слушайте, а может, поспорим? Готов биться об заклад, что…
Взгляд Эндрю заставил его запнуться. За время годичной практики техасец зарекомендовал себя отличным специалистом, но начисто лишенным чувства сострадания.
После укола сестра проверила пульс и измерила давление больной.
— Доктор, реакции не наблюдается, — сообщила она. — Жизненные функции без изменений.
Эндрю кивнул. В какое-то мгновение он почувствовал облегчение. На быстрый эффект он и не рассчитывал, а вот с негативной реакцией приходилось считаться, тем более что лекарство совсем неапробированное. И все же он по-прежнему сомневался, что Мери протянет до утра.
— Позвоните мне домой, если ей станет хуже, — распорядился он дежурному и, прежде чем выйти из палаты, тихо сказал: