Сильнодействующее лекарство
Шрифт:
— Но есть еще одно обстоятельство. О нем ты не знаешь.
— Что именно?
— Лучше тебе не знать, — проговорил он, отвернувшись от Селии.
— Сэм, — твердо сказала Селия, — ты должен взять себя в руки. Подобные самоистязания ничего не изменят ни для тебя самого, ни для других.
Словно не слыша ее, он заговорил вновь:
— Для меня здесь все кончено. И ты это знаешь.
— Нет. Я вовсе этого не знаю, — Я хотел подать заявление об отставке. Юристы говорят, я этого не должен делать, во всяком случае, не сейчас; я обязан оставаться на своем посту. — И мрачно добавил:
— Фасад,
— Я рада это слышать, — сказала Селия. — Ты нужен, чтобы управлять компанией.
— Этим придется заняться тебе, — ответил Сэм, покачивая головой. — Разве ты еще не знаешь? Так решил совет директоров.
— Кое-что мне Сэт уже успел рассказать. Но мне-то нужен ты. Сэм посмотрел на нее глазами, полными невыразимого страдания.
Тут Селия быстро подошла к двери и решительно повернула замок. Сняв трубку телефона, она сказала в нее:
— Говорит Селия Джордан. Я нахожусь у мистера Хауторна. Просьба никого не впускать.
Сэм неподвижно продолжал сидеть за столом.
— С тех пор как это случилось, ты хоть раз плакал? — спросила его Селия.
Вопрос, казалось, его удивил.
— Разве от этого станет легче? — покачал головой Сэм.
— Иной раз помогает.
Она подошла к Сэму, нагнулась и обняла его.
— Сэм, — прошептала Селия, — ну-ка расслабься. На какой-то миг он отпрянул, глаза его уставились ей в лицо. В них застыли растерянность, сомнение. И вдруг будто плотину прорвало: уткнувшись ей в плечо, он разрыдался, как ребенок.
После встречи с Сэмом, которая состоялась в первый день ее появления на службе, Селии стало совершенно очевидно, что этот человек окончательно сломлен, дух его подорван и он не в состоянии руководить делами компании.
Сэм появлялся на работе каждый день. Он по-прежнему приезжал на своем серебристо-сером “роллс-бентли” и оставлял машину на “кошачьем чердаке” в гараже компании. Иногда они с Селией приезжали туда одновременно, она пользовалась предоставленным ей автомобилем с шофером. Селия оценила по достоинству эту привилегию, поскольку теперь могла просматривать служебные бумаги по пути в компанию и возвращаясь домой. В такие дни они обычно вместе шли в штаб-квартиру компании по застекленному переходу и вместе поднимались на одиннадцатый этаж, где находились кабинеты руководства. Временами они перебрасывались по пути несколькими словами. Если такое случалось, инициатива исходила от Селии.
Оказавшись в кабинете, Сэм, как правило, из него уже не выходил. Никто особенно не интересовался, чем он там занимается, но, кроме нескольких малозначительных распоряжений, оттуда ничего не поступало. На совещаниях руководящего состава Сэм сидел с явно отсутствующим видом, хотя его и ставили в известность о повестке дня.
В общем, на второй день после ее возвращения стало очевидно, что реально делами компании руководит Селия.
К ней обращались, когда дело касалось решения вопросов первостепенной важности, да и всех прочих нерешенных проблем.
Много времени отнимали совещания с юристами. Вскоре после появления в прессе материалов о монтейне и сообщений о запрете на его продажу в компанию начали поступать первые иски. Некоторые казались весьма обоснованными. В Соединенных Штатах уже успели появиться несколько новорожденных — среди них были и недоношенные — с симптомами, аналогичными тем, что были выявлены в других странах, где матери дефективных детей пользовались монтейном.
Ясно было, что количество подобных случаев неизбежно начнет возрастать.
Но были иски и другого рода. В ряде случаев они возбуждались по инициативе женщин, принимавших монтейн, которым еще только предстояло в ближайшее время стать матерями: основывались они на страхе перед тем, что может случиться. В этих случаях компания “Фелдинг-Рот” обвинялась, как правило, в преступной небрежности. Были иски и необоснованные или попросту мошеннические. Но их тоже приходилось рассматривать в официальном порядке; юристам на это требовалось немало времени и стоило много денег.
Что касается финансов — а Селии пришлось быстро научиться разбираться в совершенно новом для нее предмете, — она выяснила, что страховые резервы компании “Фелдинг-Рот”, предназначенные на компенсацию ущерба в результате использования недоброкачественной продукции, составляли сто тридцать пять миллионов долларов.
— Сто тридцать пять миллионов — это солидно. Возможно, нам и удастся удовлетворить за счет этих денег жалобы, с которыми придется согласиться, — заметил Чайлдерс Куэнтин в разговоре с Селией. — Но, с другой стороны, — добавил он, — я бы не стал чересчур полагаться на эту сумму. Судя по всему, вам придется изыскивать дополнительные источники финансирования.
Куэнтин, ему было уже за семьдесят, возглавлял вашингтонскую юридическую фирму, специализировавшуюся в области фармацевтики, в частности на вопросах защиты против исков о нанесенном больным ущербе. К услугам этой фирмы было решено обратиться по рекомендации штатных юристов компании “Фелдинг-Рот”.
Селия узнала, что среди своих собратьев по профессии Ку-энтина прозвали “Мистер все ладим Д. С.”. Д. С, обозначало “до суда”. И заслужил он это прозвище благодаря удивительной способности вести переговоры.
— Нервы у него, словно у заядлого игрока в покер, — заметил один из юристов компании, имея в виду выдержку Куэнтина.
Селия сразу же решила, что будет полностью полагаться на Куэнтина. Кроме всего прочего, он ей был симпатичен.
— Итак, душенька, нам с вами надлежит, — обратился он к ней, словно дядюшка к любимой племяннице, — побыстрее добиться примирения сторон путем разумного подхода к щедрости. Это особенно важно в условиях нынешнего катастрофического положения. Что же до щедрости, то не забывайте о катастрофе, которая может разразиться, стоит хотя бы одному иску на монтейн попасть в гражданский суд; все закончится многомиллионным штрафом, который присяжные назначат в пользу потерпевшей. Это создаст прецедент, за которым посыплются другие такие же приговоры, а тут уже дело пахнет банкротством.