Сильвериум
Шрифт:
– Подожди минуту. Сейчас у Димана спрошу. Они дружат.
– Жду.
Прошло действительно не больше пары минут, но они тянулись вечно. Я уже принялась прикидывать, какими заклинаниями поиска можно воспользоваться. Возможно, придется привлечь бабушку – она в этом деле спец. Что и говорить: индивидуальная сила – великая вещь.
– Все в порядке. Диман говорит, он был у него.
– Почему ты не мог раньше этого узнать?!
Я разозлилась.
– Знаешь ли, у нас и без него полно проблем,– проворчал Илья и насупился.
– Интересно, что может быть важнее семьи, брата?
– Брат, может, и семья, да не та.
Понятно. Слава Богу, Илья ничего не знает. Их предки не такие идиоты, как я сперва подумала. И все-таки Игоря нет. Из-за этого легкий дискомфорт на душе. Хорошо. Не легкий, а вполне себе приличный. Конечно, мы не та пара, где можно ревновать к третьим лицам. Но все же… Он почти семнадцать лет воспринимал себя обычным, пока я не «толкнула» его. Ему, наверное, очень тяжело сейчас. Возможно, он не хочет меня видеть или еще что… С другой стороны, он ведь первый поцеловал меня в пятницу, нет?
– И какие проблемы в твоей второй семье?
– У Ди проснулась индивидуальная сила. Мы совершенно не знаем как с ней управляться.
– Ну и какие проблемы?
– Ты меня не слышала что ли?! У нее сила появилась!
– Тише. Я не глухая. Что за сила?
– Что-то на подобии «землетряса». Чуть что ее не устраивает, тут же земля дрожит. Неужели ты не чувствовала в выходные подземные толчки? Об этом даже по областному телевидению говорили.
– Нет. В выходные я была немного занята.
Не устоит уточнять, что два дня просидела в астрале, общаясь с бабушкой и мамой. Мы пытались найти решение: как остановить неизбежное. Черные маги собираются в городе, полном смертных людей. А Светлых магов почти не осталось. Есть «вспышки», но они невероятно слабы. Причем, всюду. Словно по чьей-то указке (и мы даже знаем по чьей) рождения Светлых отслеживалось. Если находили потомственных, то убивали и родителей и дитя. Если «вспышки», то дезинформировали. И как оказалось, так было очень долго. Началось с тех пор, когда отец Анны еще был молод. А она славно продолжала его дело.
}- В таком случае, ты пропустила много интересного…}- Продолжал ворчать парень.}
}Но дальше слышать }его} я не могла. Меня отвлекло тревожное:}
– Мяу?
Барсик спрашивал: готова ли я к трансляции. Для подстраховки использовала заклинание невидимости, которое не раз выручало до этого. Невидима как для учителей, так и для одноклассников.
Вздохнула, словно не верю до конца, что собираюсь делать.
– Я готова.
Картинки города
– Витя? – Робко позвала мама.
Она стояла возле какого-то темного гаража. А вокруг элитные дома за высокими оградами. Впервые я могла видеть неуверенную, робкую маму. Она не просто волновалась, она боялась. Но с места не двигалась. Стойкий оловянный солдатик – вот кто моя мама.
Он осторожно вышел из тени. Я с трудом могла узнать в этом незнакомце родного отца. Так он изменился. Похудел. Под глазами мешки. В глазах почти что пустота. Усталость. Тревога. Смирение. Столько эмоций сменилось на его лице, пока мама просто уставилась в свои ноги. Словно ей было невыносимо видеть его.
– Что ты здесь делаешь? – Тихо спросил он.
– Ожидала увидеть пелену на твоих глазах, - взамен ожидаемого ответа, сказала она и подняла голову. – Но ты вменяем.
– И по-прежнему с синими глазами.
– Почему?
– Что «почему»?
– Почему ты так поступаешь с нами?
– Как именно, Кристина?
Мама вздрогнула от того, как он произнес ее имя. Никто никогда (из близких, родных и друзей) не называет ее полным именем. Всегда сокращенно – Тина. Если он использовал полную форму имени, это значит, что намеренно хотел показать насколько чужими они стали. Кажется, мама подумала тоже самое.
– Ты ведь следишь за нами через Барсика. Я это чувствую.
Он промолчал в ответ.
Она медленно вынула что-то из сумки. Я пригляделась и узнала кожаный чехол. Она принесла ему его фотоаппарат. Любимый, счастливый фотоаппарат, который сама же когда-то и подарила. Что она хотела ему этим сказать? Наверное, там на пленке какие-то особенные фотографии. При всем моем любопытстве, есть вещи, которые считаются святыми. Именно таким был папин фотоаппарат. Мама всем запрещала его трогать. Но она всегда возила его с собой. А теперь принесла ему. Интересно, они впервые встречаются? Или она только во снах безуспешно за ним гоняется?
– Зачем ты принесла его?
Он даже не сделал попытки взять аппарат у мамы.
– Он твой, - она вновь протянула ему камеру. – Возьми.
Папа молчал. Мама опустила взгляд на предмет в своей протянутой руке. О чем она думала? Чего ожидала от этой встречи?
– Возьми его.
– Он больше не принадлежит мне. Не этому мне. А тот – из прошлого – его больше нет.
– Но твои глаза все еще синие.
Слабый протест.
– Я – другой, - с нажимом произнес отец. – Уходи.
Мама не шелохнулась.
– Я ведь просил тебя, - папа перешел на быстрый шепот. – Сколько раз, сколько ночей, я умолял тебя, - в порыве он сжал ее плечи и встряхнул. – Не гонись за мной! Живи дальше. Забудь о том, что было. Представь, что я мертв.
– Я… - Ее голос дрогнул. – Я не могу.
Мама плакала. Очень тихо. Очень безнадежно.
Он отпустил ее так же быстро, как и схватил. Ее голова была низко опущена, она не могла видеть его взгляда. А мы с Барсиком могли. Это был взгляд полный боли и чего-то еще… Во всяком случае, такой взгляд совершенно противоречил тому, что он говорил.