Симбиогенез
Шрифт:
Михаил Ефремович добавил. — Сделали колесо или не сделали, машину забираем. Не на себе же мы будем оборудование тягать. Все одобряюще закивали головами.
Микроавтобус подъехал к понтонному мосту через затон, ведущему к ремонтной базе. По понтону, не спеша, передвигалась солидная группа экскурсантов, приблизительной численностью, около двадцати — двадцати пяти человек. Они часто поднимали свои фотоаппараты, одновременно зачарованно слушая рассказ своего экскурсовода. Кто-то тянулся с дозиметром в руке к воде и, рассматривая цифры на мониторе, цокал языком.
Как назло, шлагбаум был закрыт, и по близости не было никого, кто бы мог пропустить
— Что-то мне подсказывает, что дальше придется идти пешком. — Подумал он. — Что-то мы упустили. Еще немного постояв в нерешительности, Василий Игоревич твердым шагом направился к экскурсоводу. Жестом руки он привлек к себе внимание молодой женщины.
— Добрый день! Вы не подскажете, кто здесь шлагбаумом керует? Она бегло глянула на стоящий в стороне микроавтобус и кивнула головой в сторону противоположного берега.
— Поинтересуйтесь об этом на катере. Я, честно говоря, не в курсе. Здесь каждый раз, новый человек стоит. Катер, как свежекупленная игрушка, был ухожен и имел громкое название «Сталкер». На его палубе, в раскладных креслах сидели двое и, щурясь от солнца, о чем-то вяло беседовали. Не поднимаясь на палубу плавсредства, Василий Игоревич громко спросил.
— Как бы нам проехать здесь?! Уважаемые! Пожилой мужчина поднялся со стула, поправил на себе легкую курточку, и недовольно пробурчал.
— Слово товарищ, еще никто не отменял. Вы кто такие будете?
— Государственная экологическая инспекция. Нам нужно на тот берег.
— Запрещено передвижение транспорта по понтону. Если вам на базу надо, то уже объехали бы давно. Крюк, всего в четыре километра выходит.
Василий Игоревич махнул рукой, и не слова не говоря, скорым шагом направился к машине.
Михаил Ефремович, обвешенный аппаратурой как матрос пулеметными лентами, снимал замеры в отведенном ему секторе. Пройдя сквозь редкий кустарник, он вышел на небольшую площадку, сплошь потрескавшегося асфальта, через трещины которого пробивалась к солнцу молодая трава и ветви будущих деревьев. Прямо перед ним, возник треугольный знак с эмблемой радиации. Под самой эмблемой, мелким шрифтом было что-то написано. Михаил Ефремович поправил очки и, подойдя ближе, пригнулся, всматриваясь в стройные ряды слов. «Здравствуйте! Когда вы дочитаете эту надпись до конца, повреждения вашего организма, вызванные радиационным излучением, примут необратимый характер. Спасибо за вни…» Под ногой хрустнула ветка, затрещали кусты. Михаил Ефремович спешно удалялся от этого места, ощущая внизу живота некомфортные симптомы. Уже сидя в кустах и ища по карманам бумагу, он ругал себя за столь малодушное поведение, ведь его дорогостоящее оборудование непременно бы предупредило об опасности.
Закончив с разметкой, Володя отошел в сторону, и за дело принялась Маша. Сняв с пояса баллончик, она опылила специальным спреем, размеченный участок, и уже вдвоем с напарником, при помощи ножа, они свернули верхний слой почвы рулончиком, как ковровую дорожку. Затем, упаковали этот рулон дерна в пластиковый пакет. Убрав с лица волосы, Маша осмотрелась. — Как тихо-то стало. — Удивленно прошептала себе под нос, и посмотрев ввысь, в глубину бездонного синего неба, уже более громко и мечтательно, добавила. — Хорошо-то как! Усевшись на свежеупакованный тюк, Владимир посмотрел на часы.
— Что-то я не пойму. Уже который раз смотрю, а за последние полчаса, положение стрелок на циферблате, не изменилось. Из чехольчика на поясе, он извлек мобильный телефон и недоуменно уставился на монитор.
— Что за хрень. Батарейка что ли села? — Устройство непреклонно оставалось равнодушным, несмотря на его манипуляции с кнопками.
Не понимая причины отказа довольно-таки дорогостоящей техники,
Как будто отрешившись от всего происходящего, Владимир зачарованно наблюдал за тем, как в северо-западном направлении поднимается в потемневшее небо, огромная туча подброшенного в воздух грунта и пыли, а вокруг этой тучи, бесновались яркие вспышки длинных и ломано-извилистых молний. Внезапно очнувшись от развернувшегося вдали представления, он ухватил Машу за руку и отчаянно потянул за собой.
— Быстро к машине! Надо сваливать отсюда и как можно быстрее! Ну, давай, давай очнись же! Шевели копытами! Бросив все, они кинулись бежать к воротам, ведущим на территорию базы, где возле одного из зданий, их должен был ждать микроавтобус. На их счастье, ребята не добежали до кромки дубовой рощицы около десяти метров, как яркая вспышка света, причинила глазам боль. Снова под землей что-то загудело и одновременно, с сильнейшим порывом ветра, пригнувшим деревья почти до земли, пришел неимоверно мощный громовой раскат. Казалось, мир лопнул по швам. Сердце колотилось так бешено, что готово было выпрыгнуть из груди. От самого осознания мощи и грандиозности происходящего, все естество переполнялось сильными, и по своему спектру, различными чувствами одновременно. Неосведомленность и не понимание того что происходит, взвинчивали на самый пик чувство страха, да так сильно, что каждая клеточка организма панически кричала в сферу сознания — «хочу жить!». Выбравшись из-под завала засыпавших их веток, ребята выскочили на открытое пространство и, замерли, открыв от изумления рты. Небо играло бликами всех цветов радуги и вспыхивало извилистыми дорожками «северного сияния».
Девушку била сильная дрожь. Ее расширенные от ужаса глаза непрерывно всасывали в глубину мозга совершенно необъяснимую, с позиции имеющихся у нее представлений о мире, информацию. На глазах у Маши, стоящий невдалеке, кирпичный домик сторожки, в буквальном смысле слова, неестественным образом, прекратил свое существование. Будто в фантастическом фильме, разрушившись под действием неведомой силы, все сооружение сложилось в самое себя и, все более сжимаясь, превращалось в бледно светящийся сгусток, раскручивающийся с неимоверной скоростью. Все это находилось в каком-то шарообразном коконе, по периметру которого сильно преломлялся свет, и искажалась картинка пространства, расположенного за ним.
— Гравитационный фокус. — Мелькнуло предположение в голове Владимира, а мозг девушки отказался воспринимать происходящее, и Маша впала в оцепенение. Тем временем, светящийся комок сжимался все сильнее, все сильнее начиная светится. Искажение пространства усиливалось. Под напором необъяснимого внутреннего порыва, парень бросился на землю, увлекая за собой остолбеневшую девушку. Разрядка аномалии не заставила себя долго ждать. Громовой удар потряс окружающее пространство и на какое-то время, люди потеряли сознание.
Оставив где-то в глубине кустарника, неизвестно каким образом слетевшие штаны и позабыв про все свои научные приборы, совершенно опешивший и ошеломленный, Михаил Ефремович практически на четвереньках выскочил на открытое пространство небольшой площадки, примыкающей к дороге, возле какого-то заброшенного производственного помещения. Как только он покинул таким вот оригинальным способом свое недавнее укрытие, оно вдруг в один миг превратилось в пепелище, обдав зад беглеца нестерпимым жаром.