Симбиогенез
Шрифт:
— Марфушина корова теж пропала, тильки вже сегодни и прям у ее на очах. Марфа таке каже — таке каже, аж сердце змерае! Жуть, да и только! Белый свет перевернулся. Сбывается пророчество, затрубят архангеловы трубы….
— Хорош молоть чушь, старая! Конкретику давай, шо вона каже? Ишь, заинтриговала меня.
Приняв заговорческий вид, бабушка заговорила шепотом, напуская таинственности.
— Не хороший той грохот був, шо от станции прийшов, ой не хороший. Гутарит Марфа, вона сегодни сама скотинку на выпас погнала. Иду говорит, как вдруг, шельму мою будто кто в зад укусил….
— Шо?! Ты громче гутарь! Я ж не слышу не хрена!
— Тьфу ты, старый бес! В это время, стоящие на столе блюдца и чашки завибрировали и затем, начали подпрыгивать,
— Добродеев! Бегом ко мне! Сержант спрыгнул с машины и вразвалочку, направился к лейтенанту. Закончив рассматривать карту, тот поднял взгляд и посмотрел на сержанта.
— Смотри сюда. — Он сделал жест, приглашающий следовать за ним. — Позади нас Пески, за тем леском, Карпиловка. Вот здесь, на этом месте, мы должны оборудовать блокпост и приступить к монтажу заграждения.
— Палыч, ты не темни, объясни что за хрень происходит? Подняли ни свет, ни заря, махнули триста км, и ради чего? Накой нам тут землю рыть?
— Приказ у нас такой, Добродеев. Приказ! А приказы, не обсуждаются. — Он достал сигареты. — Сейчас, пять минут перекур, потом построение, я проведу инструктаж. — Хмыкнул и пожав плечами, добавил. — Тут, Добродеев, странности во всем. Есть приказ, за периметр никого не пропускать, даже мышь. Но пришедших оттуда, задерживать, по надобности оказывать медпомощь и передавать в СБ. Во как!
Новая Зона отчуждения. 14 апреля 2006 г.
— Стой! Люди мгновенно замерли затаив дыхание. Метрах в трех от них, из-за дерева выплыл сгусток синевато-оранжевой субстанции, красота переливов и многообразие форм которого, — просто завораживала.
Дождь закончился с восходом солнца. Поднявшись над горизонтом, оно скрылось за низкими темными тучами. Было зябко, сыро и стоял легкий туман.
Пережив еще одну беспокойную ночь, люди проснулись на рассвете. Допили остатки минеральной воды, почти сразу же ощутив большое желание чего-нибудь, поесть. Постоянно находящийся на лице респиратор, стал источать зловоние, и Владимир был первый, кто решился снять его, вдохнув в себя насыщенный влагой, свежий, утренний воздух. У каждого из них в запасе оставалось еще по одному респиратору, но после короткого совещания, решили их приберечь на тот случай, когда будет сухо, а атмосфера будет насыщена пылью, поднятой ветром с земли.
Собирались, молча и быстро. В душе каждого из них, по сути находящегося у края бездны неизвестности, в преддверии предстоящих им ранее невиданных и сильных впечатлений, бушевал набирающий силу эмоциональный ураган, будто давно забытых, новых, ярких и сильных чувств. Они переживали, преживание непостижимого. Бывший водитель темно-синего автобуса, опустился на пол, и сложив под себя ноги, уселся по-татарски.
— Присядем на дорожку, ребятки. Поблагодарим Господа за предоставленную нам крышу. Подумаем, ничего ли мы не забыли здесь, а то такое чувство… — Он скривился. — Что-то вроде паранойи… — Тяжело вздохнул. — Да уж, при такой жизни, помимо своей воли, становишься каким-то, сентиментальным что ли. Ребята тихо опустились на пол, напротив Ивана Сергеевича. Прикрыв глаза, он какое-то время прислушивался к одиноким всплескам доносившихся извне звуков, — то тревожных обрывков птичьего щебета, иногда, приглушенного визга, да одиночных ударов странно грохочущего грома, хлопков, и протяжного воя от которого по спине, волной пробегали мурашки. Затем с его губ, сорвался шепот молитвы. — «Отче наш, сущий на небесах!..»
Мост остался позади, его удалось благополучно преодолеть, пройдя по оставшейся после аномального воздействия, тонкой кромке. Тут же встретившийся на пути бетонный забор, решили не обходить, а перелезть,
— Тихонечко ребятки. Тихонько. Не двигаемся. Три пары глаз не мигая, наблюдали за загадочно-извилистой траекторией полета, не менее загадочного аморфного тела. Это что-то, левитировало в воздухе, словно шаровая молния.
Будто осознав, что за ней наблюдают, аномалия решила проявить себя, показав на что способна. Тонкий отросток, как лучик оранжевого света отделился от аморфной субстанции, и коснулся тяжелой ветви старого дерева. Ответная реакция была моментальной. Ветвь на мгновенье озарилась внутренним светом и вмиг превратилась в материал, напоминающий черное стекло. Грузно качнувшись, она с треском надломилась и рухнула на землю, с громким звоном разлетевшись вдребезги, обдав случайных зрителей градом осколков. Но представление на этом не закончилось. Аморфная субстанция продолжила свое замысловатое движение, только уже в сторону людей, открывших от изумления рты. Приблизившись к земле, где среди травы были разбросаны остекленевшие осколки, некогда мощной ветви, аномалия, как магнит стала притягивать их к себе, при этом резко замедлив свою скорость передвижения. Мелкие осколки, устремившиеся к материнской субстанции, поблескивали короткими вспышками бликов, закручиваясь в своей траектории движения, вокруг аморфного сгустка по спирали. Через пару мгновений, вокруг аномалии образовалось облако из стеклянной пыли. Глаза Маши расширялись от ужаса, она будто бы сжималась в своих размерах и одновременно отшатнувшись, вскрикнула, отскочив при этом в сторону. Аномалия, как хищник на охоте, моментально засекла потенциальную жертву, и устремилась к ней.
Не задумываясь, Владимир метнул свой мобильник в набирающую скорость аномалию, и та, резко изменила свою траекторию. Электронное устройство зашуршало в листве дерева, раскинувшего свои ветви над бетонным забором. Что-то изменилось. Картина окружающей действительности, как-то неестественно исказилась. Кинувшееся было за мобильником аморфное тело, попало в силовые сети другой аномалии и будто бы заволновалось, заметалось, как бы пытаясь вырваться. Внезапно, из забора, из листьев дерева, из веток, да и просто из ниоткуда в облачко стеклянной пыли, сотрясая воздух мощными громовыми раскатами, ударили толстые вспышки электрических разрядов. После минутной обработки, получилась идеальная круглая сфера мутновато-синеватого цвета, внутри которой, что-то бледно светилось, переливаясь разными цветами. Сфера упала на землю, при этом ярко вспыхнув, и откатилась в сторону. Медленно заваливаясь на бок, Маша упала в обморок. Откатившись метров на пять, от места феерического действа, сфера потемнела, став темно-лиловой с каким-то тускло синеватым, внутренним свечением.
— Володенька, ты займись Машенькой, приведи ее в чувство. А я гляну, что это за хрень такая. Очень уж меня это дело заинтересовало. Владимир перевел взгляд на говорящего, и в ужасе отшатнулся, ощутив повеявший в лицо, могильный холод. Это было непостижимо длинное мгновение, он смотрел на… Михаила Ефремовича. Володя даже успел рассмотреть его внешний вид. Куртка, рукавами вокруг пояса завязана на узел. Одной руки нет, и вся его правая сторона залита потемневшей кровью, лицо обескровлено бледное, а рот, как черная дыра и кажется….
— Стой паря! Стой!
Владимир удивленно уставился на Ивана Сергеевича, как будто видел его впервые, а тот, шагнув к нему, быстро и властно ухватил его за ворот куртки и потянул за собой.
— Что случилось? У тебя вид, будто ты утром какашку съел и тебе только что об этом сообщили. Ты сбрендил наверно? Еще шаг и поджарился бы вроде этого шарика, — он кивнул в сторону, — как в электропечи! Ты же только что сам это видел!..
— Ниче-ниче, спасибо. Что-то голова закружилась. Я тут, посижу рядом с Машей. Хорошо?