Симбионт 2
Шрифт:
— В подвале дома Хабирова, — усмехнулся Дружинин.
— У тебя есть доказательства? — удивление Германа не было наигранным.
— Есть. Но я не хочу давать им ход, прежде не поговорив с тобой. Давай уже решать вопрос с бандитами. Или ты держишь их в ежовых рукавицах и дозволяешь только мелочь тырить из карманов зазевавшихся горожан… Или скоро получишь предуведомление из Императорской Канцелярии, что государь очень озабочен ситуацией в Уральске. Мустафа уже берега потерял, раз моего сына — младшего наследника огромной торгово-промышленной империи — вызывает к себе для разговора. Я такого не прощу.
— Зачем рисковать
— Поверь, у него есть аргументы противостоять нукерам Мустафы. Я же хочу бросить на весы правосудия ещё одно доказательство, чтобы этот человек окончил жизнь на каторге.
— А ты в Оренбурге так же решаешь вопросы с людьми такого калибра? — поинтересовался Ростоцкий. — Пойми, Саша: если я сейчас прижму Мустафу, всколыхнутся разные диаспоры, начиная от бухарцев и заканчивая казахами. Именно Хабиров объединяет их в некую конгломерацию и да — получает от этого неплохую прибыль.
— Любой князь-аристократ решил бы эту проблему в течение ночи, — проворчал Дружинин. — Десяток боевых магов, две-три сотни боевиков зачистили бы город, не поморщившись.
— Мы не князья-аристократы, Саша, — покачал головой Ростоцкий, отправляя в рот кусочек котлеты. — Нам нельзя пользоваться магией, устраивая геноцид бандам. Есть полиция, армия, казаки. Казнить и миловать должен государственный аппарат. Времена другие…
— Нас и так пытаются кусать с разных сторон, — Александр вздохнул и отпил минералки из бокала. Надо сказать, водичка у Ростоцких действительно вкусная. Где они её брали, это был секрет Рода. Поговаривали, ещё отец Германа приобрёл в Западной Сибири участок земли и пробурил артезианские скважины. Воду оттуда везут цистернами, а обогащают кислородом и различными магическими воздействиями уже здесь, на заводе, после чего разливают в бутылки. Опять же, по Сети бродит шутка, что и без этого процесса вода отличная, можно и не заморачиваться подобной технологией, в результате чего стоимость маленькой бутылочки становится сравнимой с ценой автомобиля из «народного» сегмента.
— Что ты имеешь в виду?
— Московские и петербургские князья в последнее время активно пробиваются на рынки Урала и Сибири, — пояснил Дружинин. — Создают банки, финансируют разные проекты, объединяются с дворянами и промышленниками посредством женитьбы детей… Кстати, к твоей Алле никто из столицы не сватался?
— Вот тут твоя теория даёт трещину, — рассмеялся Ростоцкий. — Нет, никто не обращался. Аллу я хочу выдать замуж за Сергея Яковлева.
— Вроде бы изначально речь шла об Андроне, — удивился Александр Егорович. — Да и по возрасту подходящий.
— Договорённость можно изменить, — пожал плечами хозяин особняка. — Да и мальчишка он ещё, неуравновешенный, легко вспыхивает. А зачем мне зять, не умеющий находить общий язык с оппонентами?
— Дочери не понравится…
— Позже поймёт, от чего я её оградил, — отмахнулся Ростоцкий, не желая продолжать этот разговор. — А насчёт Мустафы я так скажу: предоставь мне железные доказательства и я сам разберусь с этим человеком. Он наведёт порядок в городе, но держать за жабры его буду только я.
— Хорошо, — хмыкнул Дружинин. — В этот раз я вытащу для тебя каштаны из огня, но однажды ты мне будешь должен.
— Договорились, — улыбнулся Ростоцкий.
Следующим
— Князь ещё не звонил, — после приветствия сказал Басаврюк и пригласил гостя к столику, на котором стояла бутылка коньяка с двумя бокалами, лёгкая закуска. — Не составите компанию?
Александр Егорович снял пальто и бросил его на диван, показывая, что задерживаться надолго не намерен. Басаврюк плеснул в бокалы на два пальца соломенного цвета напиток и сразу взял свой в руку.
— Матвей Тимофеевич, вы решили вести двойную игру? — напрямую спросил Дружинин, забрав свой бокал. Сжав его широкой ладонью с риском раздавить хрупкое стекло, он пристально поглядел на секретаря.
— Не понимаю вас, Александр Егорович, — осторожно проговорил Басаврюк. — Переговоры идут честно и открыто. Все высказали свои пожелания, осталось только привести их к общему знаменателю.
— Каким образом Мустафа Хабиров узнал об участии моего сына в освобождении девушек?
— А что произошло?
— Ночью под магическим «скрытом» в общежитие университета проникли двое человек Мустафы, использовали отмычку и забрались в комнату сына и его друга.
— Я здесь не при чём, — твёрдо заявил Басаврюк. — Во-первых, я с Мустафой вообще никаких контактов не имею. О том, что девушки находятся в его доме, узнать было просто. Спецы взломали защиту, через камеры и телефоны сняли всю информацию. Кстати, кто-то ещё довольно плотно следил за старейшиной слободки, тщательно подчищая следы своего пребывания на чужом сервере.
— Как же отследили? — с иронией спросил Дружинин, подумав о Луизе.
— По синхронному перескакиванию сигнала с одной частоты на другую. Со стороны это выглядит как короткий шум на каждой частоте, а не как устойчивый подозрительный сигнал, — пояснил Басаврюк, как будто сам занимался подобной деятельностью. — Впрочем, цель была в другом: по отслеживанию телефона Нарбека установить местонахождение девушек. Контрабандист часто менял номера, поэтому слежка шла довольно долго.
— То есть ваши люди следили именно за контрабандистом, а не за Мустафой?
— Не наши люди, а кибер-полиция, — поправил Дружинина Басаврюк и сделал глоток ароматного напитка. — Мы лишь использовали сведения для своих целей. Скоро в Уральск приедут инспекторы и начнут тотальную проверку местного департамента. Оренбург, кстати, тоже в зоне их интересов.
— Это меня не касается, — отмахнулся Александр Егорович и осушил бокал парой глотков. Закусил шоколадом. — Кстати, а что «во-вторых»?
— Да, конечно же, — улыбнулся Басаврюк и легонько пристукнул ладонью по своему лбу. Дескать, забыл. — Во-вторых, нужно учитывать, что рыцари-освободители оставили в живых экипаж буксировщика, хотя с бандой расправились довольно радикально. Полагаю, в конечной точке плавания капитана корабля ждали подельники Нарбека, и он рассказал много интересного. Предполагаю такой вариант: на судне стояли видеокамеры, на них Михаил и засветился. Наиболее логичным выглядит ответ, что оставшиеся бандиты именно так и поняли, кто причастен к нападению на их дружков.